Ну, не знаю, как реагировать, если честно. Империю необходимо поднимать, свои земли и людей защищать. И, да, в чем-то Журбер прав, это готов сделать, но необходима власть и признание. На сегодня в герцогстве мои приказы и указания будут исполняться, кто-то с радостью, другие с опаской, но найдутся и те, кто будет саботировать. Почему? Вопрос риторический, когда молодой человек возвышается над, как они считают опытными и умудренными господами, то далеко не все это принимают. Потребуется время, магические присяги и те дела, которые покажут мою компетентность, чтобы получить доверие и поддержку. И даже в таком случае, обязательно найдется тот, кто попытается вставлять палки в колеса.

— Что обо всем этом думаешь? — спросил я у Ишты.

Девушка даже не взглянула на меня, как-то вымученно улыбнулась, а потом произнесла:

— Мне не привыкать, выбора нет, значит, пусть так и будет.

— Графиня, поверьте, понятия не имел, что затевается, — я приложил руку к груди.

— Но догадаться могли, — пожала та плечиками.

Аура у девушки какая-то блеклая, безразличная, холодная и еще в ней преобладают мрачные всполохи.

— Ишта, если признаюсь, что ты мне нравишься это что-то изменит? — спрашиваю ту, которой не оставили выбора и выдают за меня замуж.

Кстати! Мое мнение-то тоже забыли спросить! Точнее, неоднократно говорил герцогу, что против того, чтобы получить титул императора насильно женив на себе Иштанию. Только старый лис меня не послушал и в очередной раз все скрытно провернул. Мог ли догадаться, как сказала графиня? Возможно, но особых предпосылок не заметил. Журбер отсылал в большом количестве вестников? Так что в этом странного? Мы оказались на своей земле и получили возможность узнавать, что происходит.

— Поздно, слишком поздно, — задумчиво ответила графиня и покосилась в мою сторону.

На секунду показалось, что девушка выдохнула и даже повеселела. Однако, на ее ауре возник щит, на лице непроницаемое выражение, глаза прикрыла веками, побледнела, спину еще ровнее стала держать. А до почетного караула уже метров сто осталось. Журбер из кареты все же высунулся, понимает, что в этой ситуации ему ничего не сделаю.

— Ишта, Айлексис, вы въезжаете в город первыми! Мило улыбаетесь и смотрите друг на друга с любовь… ну, хотя бы без ненависти, — скороговоркой, с запинкой, дал наставления герцог.

— Где и когда пройдет задуманная вами церемония? — не поворачиваясь и помахав в приветствии людям жадно нас рассматривающих со стен и рядом с воротами города, спросила графиня.

Я, запоздало, но повторил жест своей, как понимаю, неожиданной невесты. Ну, в общем-то мог догадаться, что такое произойдет, в этом Иштания права. Но, а это главное, если разложить все и вся, то ни грамма не против такого. Допускаю, что и поэтому не интересовался, чем так активно занят в дороге Журбер. Мне нужна власть, чтобы наказать врага и защитить земли. А еще, Иштания, как-то так получилось, что не готов с ней расстаться. Любовь ли это или привязанность с симпатией? Думаю, все сразу вместе, уж себе-то готов признаться. Жаль, что девушка моих чувств не разделяет, злится и бесится, но и сделать ничего не может. Уверен, она понимает, что это лучший выход из возможного и не только для империи, но и лично ее.

— Ишта, ничего не бойся, в том числе и меня, — чуть слышно говорю девушке, маша рукой жителям города в знак приветствия, въехав в городские ворота. — Надеюсь, как минимум, мы останемся друзьями и соратниками. Без твоего на то позволения не позволю себе лишнего, обязуюсь защищать и оберегать. Будь немного времени, поклялся бы, но сейчас тебе придется поверить на слово.

— Граф, а вы ведь так ничего и не поняли, — произнесла моя спутница.

Она еще что-то сказала, но крики и шум толпы заглушил ее голос. На центральной улице нас встретили священнослужители во главе с патриархом, митрополитом, архиепископом и тремя игуменьями. Последние из самых влиятельных монастырей Каршанской империи и, говорили, что между собой они не ладили, однако объединились. Н-да, бывший глава тайной канцелярии и без пяти минут канцлер проделал огромную работу. Как он так все организовал и за такой короткий срок? Поразмышлять не хватило времени. Служители церкви нас с Иштанией взяли, как говорится, в оборот. Такое ощущение, что себе не принадлежим. Если же разобраться, то последнее утверждение не далеко от истины.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Все закрутилось и понеслось, как во сне. Вот нас с графиней разделили, ту уводят настоятельницы, надеюсь, не в одно из своих заведений, а то с них станется. Патриарх же занялся мной. Короткая исповедь, отпущение грехов, посвящение в герцоги и передача регалий земли Айлевирской. Какие-то портные, словно саранча, облачили меня в слишком богатый наряд, расшитый золотом. И вот я уже стою в открытой карете, а ко мне подводят Иштанию в свадебном, не побоюсь этого слова, шикарнейшем платье. Казалось, мы не виделись от силы час, а в Эйлине уже зажигаются магические светильники. Толпа все так же шумит и возникает понимание, что после того, как въехали в город, прошло много времени.

— Ты прекрасна, — искренне выдыхаю, а потом добавляю: — Спасибо, что не сбежала.

— Еще чего! — усмехается графиня и с улыбкой смотрит мне в глаза, а потом повторяет одно из любимых моих выражений: — Не дождешься и не надейся!

Хочу задать ей много вопросов, возможно и сжать в объятиях, но, черт побери, это сделать невозможно. Мало того, не представляю, когда удастся поговорить. Обряд предстоит быть долгим, нам потребуется много сил. Но, если не ошибаюсь, наши источники и души нашли точки соприкосновения, оказавшись теми, кто считается половинками и теперь мы будем единым целым. А церемония продолжается, нас подвозят к церкви, однако, ведут в дом управляющего городом. Немного начинает бесить, что непонятен следующий шаг, с нами обращаются словно со слепыми котятами. Насколько у меня хватит терпения? Оказалось, что перед заключением брака надо получить благословение родни. Иштанию, кто бы мог подумать, представлял Журбер!

— Айлексис, доверяю в ваши руки свою воспитанницу, — провозгласил старый лис в присутствии патриарха.

— Благодарю, — ответил ему, а потом добавил: — Обязуюсь ее беречь и защищать.

— Вот и славно, — потер