поднял взгляд — друга уже почти не было видно. Из чёрной пульсирующей жижи торчала лишь рука, на миг сжатая в кулак, но вскоре пальцы разжались, и рука исчезла. Земля сомкнулась с тихим влажным шлепком. Лорик стоял неподвижно. Его лицо, всегда готовое скривиться в усмешке, стало чужим. В единственном глазу не осталось ни искорки былого задора. Сначала он ничего не чувствовал, только пустоту, а затем из самой глубины разгорелся огонь мести. Он резко кивнул в ту сторону, где только что был друг, повернулся и, не оглядываясь, бросился догонять остальных, стиснув в побелевшем кулаке рукоять чужого топора.
Когда они наконец взобрались на холм и перед ними открылась вся долина, новый порыв ветра ударил им в лица. Он нёс не свежесть и не снег, а едкий, обжигающий горло пепел и тяжёлый, сладковатый запах. Внизу зиял разлом. Из его трепещущих глубин, озарённых багровым светом, выползали и вылетали всё новые звери Хаоса. Сама реальность вокруг этого места кричала от боли, нарушенная чуждым, противоестественным вторжением. Лестар остановился на самом гребне и медленно обернулся к отряду.
— Помните, для чего мы здесь, — сказал он, и его голос был слышен даже поверх воя ветра и далёких воплей. — Мы должны закрыть этот разлом, чего бы это нам ни стоило. Ваша задача — защищать Королеву, прокладывать ей путь.
Его тяжёлый, испытующий взгляд скользнул по каждому лицу. Никто не пошевелился, не дрогнул, не отвёл глаз, только ветер продолжал свой безутешный вой, напоминая, что времени на раздумья и скорбь не осталось.
— Отлично, — хрипло произнёс Виргар, сжимая рукоять своего тяжёлого клинка. — Значит, все готовы. Это хорошо. Нас мало, но мы сможем прорваться.
В ответ на близость разлома символы на теле Мелиссы вспыхнули изнутри бледным, болезненным светом, проступив сквозь кожу.
— Все готовы? — проревел Лорик, и в его глазах, налитых холодной яростью, вспыхнул алый отсвет. — За Арвина! За Атрею!
— За Атрею! — громовой волной прокатился ответ.
Долина встретила их не просто рёвом — она взревела. Звук, в котором слились ярость тысячи глоток, скрежет разрываемой земли и торжествующее шипение тьмы, обрушился на них волной, пытаясь сбить с ног, оглушить, сломить ещё до боя. Прямо перед ними зиял разлом, из него валил густой багровый туман. Лестар шёл впереди, его меч рассекал воздух, оставляя за собой снопы искр, каждый размашистый удар обращал очередного зверя Хаоса в горстку чёрного пепла. Справа Виргар сдерживал бешеный боковой натиск. От его фигуры исходил нестерпимый жар, заставляя воздух дрожать. Слева Лорик, бледный, с руками, дрожащими от напряжения, но твёрдо стоящий на ногах, прикрывал Джастина, отсекая когтистые лапы, рвущиеся к юноше. Позади, плотным кольцом вокруг Мелиссы, двигались Талли и Бернар. Девушка стреляла с такой скоростью, что каждый выстрел был равен выдоху, а новая стрела ложилась на тетиву в такт следующему удару сердца. Её пальцы были исцарапаны, но движения оставались точными. Лицо Вейта исказила внутренняя борьба, скулы нервно вздрагивали. Тёмная волна внутри него
