словно прощался не с ней, а с самим собой, с тем наивным юношей, каким был здесь. Потом сжал колени, и конь рванул вперёд. Копыта застучали по земле, силуэт быстро таял в предрассветной мгле.
Мелисса долго стояла неподвижно, вглядываясь в пустоту. Стояла, пока последний отзвук копыт не растаял в тишине. Она подняла голову к чёрному, беззвёздному небу. Высоко висела одинокая луна, её мертвенный свет безжалостно подчёркивал белизну кожи, синеву под глазами и пустоту во взгляде. Ветер подул сильнее, пронизывая плащ насквозь, и в этом ледяном порыве ей вдруг почудился…
Голос…
Тихий, почти невесомый шёпот…
Знакомый до боли голос Талли…
— Мелисса…
Она резко обернулась, вглядываясь в тени между колоннами, в чёрные провалы окон, но видела лишь грязный снег и безмолвные обломки. Ни шагов, ни дыхания, только пустота, смеющаяся над её надеждой. Девушка медленно подняла руки, сжала ладонями виски, пытаясь удержать этот ускользающий голос. Ноги подкосились, и она рухнула на колени. Тело сотрясалось от беззвучных рыданий, от которых не было облегчения, только новая, разрывающая боль где-то глубоко внутри, там, где когда-то было сердце. И в этот миг на крыше полуразрушенного дома что-то шевельнулось. Маленькая, белая птичка ярким пятном вспыхнула в темноте. Её крылья распахнулись, хрустнули в морозном воздухе. Она сделала один бесшумный круг над опустевшей площадью, над сгорбившейся фигуркой, зависла на мгновение, будто глядя вниз, а затем просто исчезла. Растворилась в чёрной пустоте неба, не оставив ни следа, ни звука, ни надежды, только тишину.
Конец.
