— Пусть дерутся… — проворчал он себе под нос, уже поворачиваясь к выходу. В голосе звучало леденящее презрение. — Им всё равно никогда не победить. Хаос будет жить, пока есть хоть одна капля его силы… А она теперь здесь.

Он сделал шаг в сторону. Густые тени мгновенно сомкнулись вокруг, поглощая его фигуру без остатка. Зал с пульсирующей чашей остался пустым и безмолвным, лишь в спёртом воздухе ещё долго витал лёгкий шорох и сладковатый запах древней крови.

Эпилог

Бернар не спал. Он лежал на спине и впивался взглядом в потолок, в длинную извилистую трещину, похожую на застывшую чёрную молнию. За окном, затянутым морозным инеем, царила глухая ночь. Навязчивые мысли не отпускали ни на секунду. Он снова и снова прокручивал в голове каждый свой шаг на той равнине, каждое лицо — Арвина, Виргара, Талли, Джастина и Вейта. Его отражение в потускневшем зеркале изменилось до неузнаваемости. Лоб пересекали глубокие складки. Бороду он лишь слегка укротил ножом, и теперь она колола ладони жёсткой щетиной. Спутанные, давно немытые волосы растрепались по подушке, как и его мысли. Простая, льняная рубашка мялась на теле, а от запястья вверх по предплечью уходил свежий, розовый шрам. Он провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость, но она въелась в тёмные круги под глазами и жёсткие складки у уголков губ.

Юноша решительно встал. Босые ноги коснулись ледяного пола, по телу побежали мурашки.

«Давно я не чувствовал холода.»

Он натянул потёртую, пропахшую дымом и конём куртку из грубой шерсти, запахнул её на все пуговицы. Поверх накинул длинный шарф, который когда-то принадлежал Талли. От неё не осталось в нём и следа запаха, только память в каждой нитке да колючее ощущение утраты, острее любого клинка. В углу ждала небольшая походная сумка. Он закинул её на плечо, пустым взглядом обвел каморку в последний раз, и бесшумно выскользнул за дверь, не оглядываясь.

Длинный коридор встретил его тишиной. Бернар вышел на главную площадь. Половина колонн лежала в грудах острых кусков. Всюду валялись отбитые каменные когти, разинутые пасти, обломки крыльев. Он медленно прошёл между ними — каждый камень словно шептал о прошлом. О том дне, когда они втроём, с глупой отвагой, пересекали эту площадь, полные наивных надежд, не подозревая, какой ценой они будут оплачены. Тогда мир казался ярче, проще. Теперь он видел только руины и тени. Он продолжил путь, не оглядываясь. Калиос перестал быть его домом в тот миг, когда он потерял её.

Юноша подтянул шарф повыше, чувствуя, как ветер впивается в кожу, пытаясь достать до ледяной пустоты внутри. Лишь его глаза тускло светились в предрассветной тьме, отражая бледный лунный свет.

Ворота крепости встретили его той же тишиной. В промёрзшем кустарнике у выезда его дожидался верный, чёрный конь. Ноздри животного раздувались, выпуская в темноту густые клубы пара. Бернар молча перекинул сумку через седло, затянул подпругу. Конь беспокойно фыркнул, повернув к нему голову, будто спрашивая: «Ты уверен? Куда теперь?» Он не ответил, лишь грубовато потрепал его по шее. Конь мотнул головой,