расслабляться было нельзя — впереди ждал бой, обещавший быть не легче, чем этот проклятый путь через снежную пустыню. Со стиснутыми зубами он рванул с себя походную одежду, и она свалилась на пол грязным, пропахшим конём и потом комком. Переступив через неё, он направился в купальню. Босые ноги почувствовали приятную прохладу мрамора.
Помещение встретило его густым, влажным паром, пропахшим лавандой и шалфеем. Горячая вода плескалась в огромной каменной чаше, отражая на стенах дрожащие солнечные блики. Он шагнул внутрь, и тело мгновенно отозвалось жаром — вода обняла его, смывая дорожную грязь, пыль и часть напряжения. Капли стекали по рельефу живота, лениво задерживаясь между кубиками пресса, прежде чем сорваться вниз. Адриан прикрыл глаза, погрузив лицо в пар, и на мгновение позволил воде вытянуть из мышц всю скованность: плечи, сведённые постоянной готовностью к удару, наконец опустились, спина распрямилась. Но тишина не принесла покоя — в голове продолжали кружиться тревожные мысли о предстоящем собрании.
С неохотой он поднялся и вышел из чаши. Вода ручьями стекала с него, оставляя на полу тёмные, мокрые следы. Он вытерся мягким полотенцем и подошёл к сундуку у стены. Наверху лежал тщательно подготовленный слугами наряд: тёмно-синий камзол с тонкой золотой вышивкой по вороту и манжетам, чёрные штаны и высокие сапоги из мягкой, податливой кожи. Всё сидело на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Застегнув последнюю пряжку на поясе, он шагнул к двери. Собрание уже началось, и он опаздывал, но если дядя думал, что это ослабит его позиции, то жестоко ошибался.
Адриан распахнул дверь, и тёплый воздух коридора встретил его глухим эхом собственных шагов. Он шёл по широким, залитым солнцем галереям дворца, где белоснежный мрамор стен слепил глаза в полуденном свете. Высокие арочные окна были распахнуты настежь, впуская тёплый ветер, густой от аромата жасмина и роз — их плети оплетали колонны, а опадающие лепестки устилали пол нежным розоватым ковром. Где-то вдалеке весело журчала вода, дворцовые фонтаны не умолкали ни на минуту, смешивая свой голос с шёпотом листвы. Но он не смотрел по сторонам, взгляд был прикован к массивным дубовым дверям в конце галереи. Возле них, прислонившись к стене, его уже заждался Брайан. Друг стоял, хмуро потирая виски, пальцы скользили по влажным от недавнего умывания тёмным волосам. Синяк под глазом уже наливался густой синевой, швы на виске неаккуратно топорщились, а по скуле медленно сползала тонкая, красная нитка сукровицы.
— Выглядишь даже бодро, — бросил Адриан, останавливаясь перед ним.
Брайан усмехнулся, оскалив зубы в подобие улыбки, но глаза оставались холодными и уставшими.
— А ты опоздал. Совсем не торопился, я смотрю. Успел и ванну принять.
Двери перед ними были слегка приоткрыты. Из зала доносился гул — совет спорил, кричал, его участники перебивали друг друга. Юноша вопросительно посмотрел на друга, но Брайан лишь хлопнул его по плечу, так что кожа под тонкой тканью камзола заныла,
