— …Именно так всё и было, Семён Ваганович, — удивилась точности угадывания. По диагонали ознакомившись с рассказом, наспех отредактированным через “Алису”… Или чем-то ещё, специально разработанным “Яндексом” для людей с ограниченными возможностями.

— Вы, случайно, не экстрасенс?…

— Нет, Василиса, я просто знаю дурную человеческую натуру, — отмахнулся наставник. — Мало у нас было идиотов? Которые, выкопав в лесу или у себя на огороде мину времён первой-второй мировой, не звонили куда след, и не сидели на попе ровно, а тянули свои корявые руки? Разобрать эту “игрушку”? До́роги бывали такие игрушки — две через одну! Отрывало руки, ноги, головы… И не только им. Этот идиот — ничуть не лучше. Только и того, что прикидывается интеллектуалом.

Я вздохнула: прав Ваганович. Когда бы это наш гражданин так законопослушно всё бы делал? Заявит: “А вот хуй вам!” — и полезет… Обязательно полезет. Без инструкции. И туда, где с гарантией нос оторвут…

— Так, садитесь записывать, что вам надо ещё выучить… И что, в каком порядке будем отрабатывать на обезьянах.

— Пишу, Семён Ваганович…

***

Вернувшись в смотровую, поставили перед фактами “пациента”.

Да, наставник был прав: смотреть на данного гражданина, с какой-то там особой долей жалости — я уже не могу. Умом понимаю, что в журналисты идут если не самые любопытные, то заёбистые, но… На кой хрен ты лез туда, где почти с гарантией убьют? Просто подобрав на дороге мусор, по сути?… С таким же успехом можно найти в ближайшем перелеске использованный презерватив (потенциально — с чужим ЗПП), напялить эту гадость себе на хрен, и прыгнуть в здоровенное осиное гнездо. В надежде, что защита-то! Защита!…

Мда.

Мозги себе купите, ребят!

Хотя этот, вполне вероятно, после такого залёта уже поумнел… Сейчас и выясним, кстати. По дальнейшей реакции.

Неутешительный прогноз Вагановича он выслушал с совершенно спокойным лицом. Через силу улыбнулся:

— Ну значит, так тому и быть… Знаете, я настолько долго был в шоковом состоянии, что сейчас начал ценить любые искры надежды… Спасибо. Да, хотел спросить… Василиса, верно?

— Да, меня так зовут.

— Василиса, скажите… Вы — интерн?

— Хм. В некотором роде.

— Тогда… Вы — целитель? Иначе зачем вам смотреть на такого некрасивого инвалида, как я?

— Константин, в первую очередь я охотница. А уж потом — целитель-криворучка… Зачем и почему? Да всё просто: потому что людей я хочу лечить, а не калечить. А образование у меня совершенно другого профиля… Поэтому учусь сейчас. Голая магия, и все эти чудеса — не панацея. Нужно понимать архитектуру человеческого тела. Как минимум. Поэтому извините, но сегодня вы были моим материалом для наблюдения за работой профессионала…

— И вы будете меня лечить? Магией?

— Ну… — покосилась на Вагановича, ожидая его подтверждающего кивка. — Если вы изъявите согласие — то да. В ближайшие же дни, как только я отработаю до автоматизма полный перечень необходимых действий, могу рискнуть взять вас в первопроходцы. Но буду откровенна: это лишь в том случае, если вы готовы умереть. Я не врач, вы — не охотник. Да вы даже не военный или спортсмен… Те, всё ж, покрепче будут. Так что гарантий — никаких.

— Знаете, — усмехнулся писака. — Умирать бы не хотелось… Только вот и жить слепым я не хочу. Вдруг оказалось, что таким я особо никому не нужен, понимаете? Даже своей бывшей жене, у которой теперь двое детей, от другого… И даже своему почти взрослому сыну. У него свои проблемы, у меня — свои… Да и в редакции… Но что сотрясать воздух?

— Хм.

— Знаете, господа… — мужчина устало прикрыл рукой уродство. — Если это реально… Ну, хотя бы на пять процентов… Вы мне позвоните, пожалуйста, как только соберётесь. А я… Я — приеду. И согласие подпишу. К счастью, я пока вправе распоряжаться собственной жизнью, опекунство надо мной никто не оформлял, — повода не было… Несмотря на затяжную депрессию.

— Почему? — внезапно подал голос Ваганович, сидя за рабочим столом и заполняя нашу версию эпикриза.

— Да потому… Что наверное, лучше сдохнуть на операционном столе, принеся последнюю пользу обществу… Нет, ну и надежду, конечно, никто не отменял! Но суть в том, что жить, вот так — я больше не могу. А с крыши спрыгнуть — это некрасиво, дворники будут ругаться… Да и детям — детям зачем на такое смотреть?…

***

— Определённо: доля логики в его словах есть, — пожал плечами офтальмолог, стоило двери закрыться за пациентом и выделенным ему на территории ЗД “Сокольники” сопровождением. — Советую вам рискнуть, Василиса… Разумеется, для начала полностью отработав всё, что сможете, на обезьянах. Он — фаталист, и это сильно облегчает вам задачу…

— Пожалуй…

Да, наверное этот “Константин” таки станет моим подопытным “кроликом”. Рисковать на Азамате и ему подобных я не могу. За Азамата нам башку открутят… Да и лично мне стеснительный любитель рубашек в клеточку — просто по-человечески нравится. Уж очень он милый парняга. У которого стопудово есть любящая мама…

Короче: я буду волноваться! А это — лишнее. Потому что первая взаправдашняя операция на живых людях сама по себе волнительна. А глаза так и вообще — штука зело сложная. И работа нужна виртуозная — там мозг рядом. Молчу о прочих подробностях…

Ну а этого мужика я знать не знаю, раз. Два: он уже совершенно взрослый — сорок семь лет. Сыну его тоже — даже не двадцать, а почти двадцать пять. С женой разведён, прочих родственников (по крайней мере, близких) — не имеет. На работе теперь тоже — нескладуха. Так что…

Сильно плакать никто не будет.

Решено.

— Семён Ваганович… А когда, говорите, я смогу потренироваться на мартышках?

— Ближайших два дня я занят — профосмотры. Можете пока у Коловрата побегать — или Житова попросить, о паре общих лекций… Да, кстати. У нас ещё нейрохирург хороший, Роман Ильич. Можете через профа обратиться к нему. Пусть расскажет, что да как бывает на их операциях… Тоже — полезно. Ну а дальше… В общем, вы пока посидите в Сокольниках. Как только освобожусь — свистну.

— Ясно, спасибо.

— Да всегда пожалуйста, Василиса, всегда пожалуйста, — пробормотал врач, вопросительно пялясь в чьи-то