— Так что со мной происходит? И — почему?…

— А чёрт его знает, — совершенно честно признался Михайлов, присаживаясь рядом на пятки, и потирая блестящую от выступившего пота макушку. — Но Мёбиус сказал, что ты… углубляешься в ранг.

— Это как?

— Я не знаю. Там какие-то свойства отдельных категорий пространственников… которые, как погрешность, вылезли у тебя. Такого и в природе-то — быть не должно… Но ведь и охотников с порталами — не должно быть?…

— Верно.

— Верно ей, блять! — взорвался пересравший Коловрат. — Да меня с тобой скоро кондрашка обнимет, и какая-нибудь “Виагра” догонит! И не та, которой в упаковке с бантиком три штучки — рыженькая, чёрненькая и беленькая!… А, блять, натуральненькая, — которая только голубенькая!…

— Мастер, вдох-выдох, — посоветовал спокойный, незыблемый аки скала Бубен. Безмолвно чавкая очередной жуйкой. — Мы же с ней энергетически связаны. Она теперь в любом случае выживет.

— Да что б ты понимал!… — отмахнулся до предела расстроенный, в очередной раз морально измотанный инструктор.

— Не понимаю. Знаю, — с преизрядным пофигизмом заявил танк. — Я просто знаю, что мы связаны. И что она — выживет.

— Да, если наступит ядерная зима — выживут только Вася и тараканы, — пошутил Лука, получив от меня вялый тычок в рёбра:

— Ладно, вы — как хотите, а я пока посплю, ладно?

— Да спи ты! — отмахнулся Михайлов. — Спишь — хоть нервы не треплешь!…

***

В субботу ненадолго вернулся Арсеньев.

И пах он так, что я очнулась, только утащив это тело в самый дальний угол! Очнулась, кусая его грязнющую, пыльную шею… В разодранном хорошо до ключиц вороте броника… Про нательное бельё — вообще молчу: оно, походу, просто испепелилось. Ещё по дороге. Где-то… Не помню где.

Здравый смысл покинул чат.

Пока Арсеньев очень тупо хлопал глазами, пребывая в глубокой стадии ступора — ну устал этот чёрт, после нескольких суток сопределья! — я как-то очухалась, подохренела, и… Очень вовремя сбежала! Проклиная всё на свете. И свою дырявую память в том числе… Потому что из самого “процесса” заволакивания условного “волка” в совершенно не условный угол — не помнила вообще ни черта!

Вот вообще.

Блин. Это реально принимает опасный оборот!…

***

В воскресенье толком не отоспавшийся Арсеньев опять свалил в сопределье, предварительно заслав мне семь кило говяжьих стейков… Славка, вернувшись с пробежки, поперхнулся. И пошёл на балкон, откапывать электрогриль.

А я стояла, курила остатки Денискиных сигарилл, и думала: это что конкретно он имел в виду?… Что лично он — несъедобный, что я — ненормальная, или: “Одобряю! Кушай, милая, сил набирайся, пригодятся!”?…

Чёрт.

— Лиск, ты завтракать-то идёшь? — уточнил племяш, подбирая гужом текущие слюни. На плече у него сидел опять подросший Потап, и тоже мечтал о сочной говядинке…

— Иду-иду…

***

Дома Славка, решив все рабочие вопросы по удалёнке, продолжал воспитывать стрижей — да, он придумал себе новое хобби… Называется: "вырасти других стратегов". Скайп у нас теперь выключается редко…

А у Семёна Вагановича для меня нашёлся сюрприз — он принял потерявшего зрение журналиста на тотальный осмотр в ЗД.

Журналиста, которому прочие отечественные офтальмологи помочь не смогли… И который уже около года ломится к нашим спецам, в ответ суля хоть звезду с неба… Но доселе его никто не брал — некогда!  Департаментские врачи не могут позволить себе работать совсем на износ. Потому что они, да целители — последний гарант сохранности жизней, и хотя бы номинального здоровья охотников, сотрудников и простых граждан. А тут…

Попивая у Житова чаёк, глазник сообщил: мол, ради меня, рукожопой такой! И ради сохранения популяции местечковых мартышек, так и быть — сегодня этого пациента (судя по эпикризу — совершенно безнадёжного), берём на тотальный осмотр. Типа, журналюгу, проныру эдакого — ни мне, ни ему — особо не жалко…

Ну-у… Тут вопрос, скорее, не в жалости… А в том, как сильно, в случае “полной неудачи”, данный хомо сапиенс может подмочить репутацию департаменту?… Видно что-то такое отразилось на лбу, ибо проф вздохнул:

— Василиса, мне не особо приятно это говорить… Но отчего-то, ваши способности проходят качественные перестройки именно на пике опасных ситуаций. Нет, сегодня вас никто не призывает его оперировать — или исцелять. Посмотрите общую картину. Поймёте, с чем придётся иметь дело…

— И потренируетесь, с недельку, на обезьянах, — закончил за главу врачебной части Ваганович. — А потом я приглашу его снова. И вот тогда — руки трястись не должны. Ясненько?… — Под цепким взглядом кивнула.

С таким категоричным наставником я и “цыганочку”, с выходом, станцую… Лучше самих цыган.

Эх… И где моих пятнадцать лет, когда по лесам с самодельным луком бегала, магам в задницу стреляла?

***

— Здравствуйте, — вошёл в смотровую офтальмолог, надевая стерильный намордник и перчатки. — Так, Василиса, ещё раз: максимальная обработка рук и поверхностей. В полевых условиях — учитесь ставить фильтрационные щиты… Ну да это — с Житовым.

— Добрый день! — обманчиво бодро отозвался слепой мужик в кресле. Почему слепой? Потому что под задорной полумаской и бинтами оказалось, что глазных яблок там просто нет…

Я сглотнула. Ну Ваганович, ну жук!… Взглядом выразила наставнику всё, что о такой подставе думаю. Он, под хирургической маской, молча усмехнулся. Кивнул на моё место — мол, во-о-он туда вставай, и учись как этот эпикриз вообще читать…

Кабздец.

Не, в принципе меня и папа так же плавать учил — швырнул на середину речки, и аривидерчи, отпрыск… Выплывешь — молодец. Не выплывешь — ну, нового сделаю? Наверное…

***

— Видели? В правом ему сформировали опорно-двигательную культю, разместив имплантат в полости глазницы. То есть, провели что?…

— Энуклеацию — удалили глазное яблоко, с отсечением от него глазодвигательных мышц и пересечением зрительного нерва. Мышцы подшили к имплантату, помещённому в орбиту.

— А в левом?

— А в левом, видимо, удалять было особо нечего… Там ожог. Его вычистили, а имплантат поставить уже не смогли — слишком велик риск отторжения. Но и ткани вокруг тоже поражены… Височная область, слева — вся перекорёжена. Пластина в надбровной дуге. Как ему вообще только глаза-то выжгло?

— В письме почитайте… Найдите у меня в электронке. Окна я только посворачивал…

— А вы не читали?

— На кой хрен мне эта слезливая история? Уверен, он просто где-то по дороге