Глава 13

Глава 13 Что-то в небе

Я шел и уже не поцокивал своими подкованными сапогами — прогретый участок закончился.

Подковки и накладки на носки обуви нужны для разгребания снега при поисках в лесу. Поэтому лесовики в таких и ходят.

Под ногами на дорожном покрытии опять было бело. Снежок при каждом шаге приятно поскрипывал. По крайней мере, мне этот звук нравился. Кому-то, может и нет, а мне вот доставлял удовольствие.

Ещё, на нем оставались мои следы. Причем, местами окрашенные красным. Кровью северян, которых паук сожрал. Сейчас он их уже переваривал в своих внутренностях, превращал в энергию для своего активного существования.

С каждым шагом красного становилось меньше — кровь оставалась на снегу.

Меня даже передернуло от таких мыслей. Я представил, что со мною могло случиться, если бы северяне впереди меня на дороге не оказались.

Торопились они куда-то. Возможно, меня хотели догнать.

Как говорят, жизнь — это дорога к смерти. Торопиться на ней не стоит, а они — спешили. Ещё, и молча.

Одним словом — неправильно шли.

Повезло. Мне в очередной раз повезло. Не отбегался ещё Кощей по Каторге.

Нет, и своя ноша тоже тянет. Моё ружьё, да ещё пять подобранных на дороге — не пушиночка. Ничего, ближе к вечеру у дороги будет фактория, там я их и продам. Конечно, надо бы чужие ружья в божеский вид привести, хотя бы снаружи очистить от всякого разного. Той же крови. Чистые дороже возьмут, но — уж ладно. Некогда этим мне заниматься.

У меня вдруг мурашки по спине пробежали. Вроде, я и не излишне впечатлительный, но…

Ещё и ко всему прочему, голова у меня начала мерзнуть. Шапку-то я потерял, а запасная в вещевом мешке отсутствует. Выложил я её, когда патронами в дорогу запасался.

Ну, надеюсь, в ледышку головушка моя не превратится, уши не отвалятся.

Так, а я сам-то чего молчу? Тоже хочу на переваривание отправиться?!

Тут же, моментально, я исправился.

— На Молдаванке музыка играет,

Кругом веселье пьяное шумит,

А за столом доходы пропивает

Пахан Одессы — Костя-инвалид.

Сидит пахан в отдельном кабинете,

Марусю поит розовым винцом,

А, между прочим, держит на примете

Ее вполне красивое лицо…

Тут, на втором куплете, меня тень и накрыла.

Я рефлекторно нырнул с дороги в сугроб. Перевернулся на спину и … обомлел.

Довольно высоко в небе что-то летело. Тихо, без звука.

Большое.

Серое.

Непонятное.

Сколько уже я здесь, на Каторге, а никогда такого не видел. Вообще не видел, чтобы что-то летало. Знакомые, и не очень, тоже в своих рассказах не упоминали о летающих распаковках.

Здраво рассуждая, они должны быть. Но, это — с нашей точки зрения. Те, кто тут всё это оставил, вообще могли по-другому мыслить.

Заметило это меня?!!!

Не-не! Не надо!

Лети дальше!

Нет тут никого!!!

Я замер, ружьё плавно начал опускать — пусть его ствол вверх не торчит. Как, мне подумалось, я буду менее заметен.

Лети, лети давай, куда летело!

Зачем я тебе?!

Может, под деревья переползти?

А, двинусь я, и меня это обнаружит?

Я решил не двигаться. Даже снег на себя передумал нагребать.

Мля!!!

Эта летающая хреновина начала в небе поворачиваться, пошла на круг.

Всё же заметила меня?

Или, просто ей время поворачивать пришло? Такой маршрут, у неё был первоначально?

Вроде — не снижается?

Нет, начала опускаться…

Меня как пружиной подбросило и я побежал в лес под деревья. Тут, у дороги, на ровном пустом месте, это меня быстренько сцапает, а между деревьями у меня будет хоть какая-то защита.

Ружья я оставил в снегу у дороги, против того, что в воздухе, они помочь не могли. Куда там… Это как спичкой слона колоть.

Я остановился, прижался к стволу дерева и задрал голову вверх.

Пока — ничего не видно. И — не слышно.

Может, ошибся я, и это улетело?

Не нужен я ему?

Глава 14

Глава 14 Что здесь случилось?

Сколько так я простоял — не знаю.

Мне показалось — долго.

Часы же мои, оказались с этим не согласны. Всего-то пять минут, а я уж подумал…

Вверху всё было тихо. Только ветерок ветками поигрывал.

Улетело это?

Похоже…

Для надежности я выждал полчаса и выбрался на дорогу.

Теперь я не только головой во все стороны вертел, но и вверх всё время поглядывал.

Улетело это, улетело. Туда ему и дорога.

Я достал ружья из сугроба, отряхнул их от снега.

— Что, Кощей, пошли дальше? — я сам себе вслух задал вопрос.

— Пошли, чего стоять, — сам себе на него и ответил.

Так, на чем там я остановился? А, вот…

— Он говорит, закуску подвигая,

Вином и матом сердце горяча:

«Послушай, Маша, девка дорогая!

Мы пропадем без Кольки-ширмача.

Живет ширмач на Беломор-канале,

Толкает тачку, стукает кайлой,

А фраера вдвойне богаче стали,

Кому же взяться опытной рукой?

Эта песня — одна из моих любимых. Я её в баре каждый раз на музыкальном автомате проигрываю. Какие-то — нет, а её — обязательно.

Хоть, и не знаю, что это за такой Беломор-канал. Похоже, какое-то место совсем не хорошее, типа нашей Каторги…

Я шел, вертел головой, уши время от времени потирал. Мерзли они без шапки.

— Съезжай, Маруся, милая, дотуда!

И обеспечь фартовому побег.

И торопись, кудрявая, покуда

Не запропал хороший человек».

Маруся едет в поезде почтовом,

И вот она у лагерных ворот.

А в это время зорькою бубновой

Идет веселый лагерный развод…

Песня неслась над дорогой, а тем временем и зорька вечерня над лесом появилась. Подзадержался я с этим летящим в небе, простоял в лесу, сейчас мне поторапливаться надо, до темна в факторию попасть. На ночь они закрывают свою избушку на клюшку, стучи, не стучи — не откроют. Так принято здесь. Хоть кровью истекать у них под дверями будешь — не впустят.

Откуда такой вредный обычай пошел? Наверное, не на пустом месте.

Я ускорился. Стрелка на моих часах, словно с меня пример брала, тоже как будто быстрее стала двигаться.

— Вредничаешь? — укорил я свой прибор для измерения времени. Он мне, само-собой, не