Я бросил на старика внимательный взгляд.

— Решено, — не стал я больше ждать. — Пойдём посмотрим, что там за принцесса.

— Ой, а можно я вас здесь подожду? — насупилась Лунта, косясь в сторону тёмного провала между деревьями. — Я боюсь топей. И там… там ещё живут болотные глотницы…

— Эти змеи, насколько я знаю, не ядовитые, — заверил её Рувен, — в отличие от пещерных глотниц.

— Да, — вздохнула толстушка, — но зато они такие огромные, что могут проглотить целиком оленя.

Она вцепилась пальцами в пуговицу на сарафане, глядя на нас умоляюще.

— Вы же… вы же сюда вернётесь? Обещаете меня не бросить?

— Вернёмся, — сказал я. — Следи за лагерем. За лошадьми. Поддерживай огонь.

— А может, кто-то из вас со мной останется? Мне страшновато…

— Я могу… — начал было Рувен.

— Нет, — перебил я. — Ты идёшь с нами. Ты разбираешься в салдоните, в этой чёрной магии, в… чем там ещё, бес тебя разберёт. А вдруг это вообще не принцесса, а ведьма? Ты нам тогда и расскажешь, как с ней справиться.

— Я всего лишь алхимик! — возмутился было старик. — Не боевой маг!

— Пойдёшь с нами. И точка.

Старик тяжело вздохнул, но подчинился.

* * *

Мы двинулись в лес, постепенно спускаясь в низину, туда, где скрылась девушка, назвавшаяся Марикой носившая императорскую брошь из салдонита. Если она — действительно Мариэль, то оставалось понять, как она попала к чёрным торговцам людьми и почему двигалась так, будто была одержима.

Факелы, взятые из лагеря, освещали путь. Огни дрожали на ветках, тянули за собой длинные тени, а мы шаг за шагом шли по следу: тут сломанная веточка, там примятая трава, дальше раздавленный цветок. Странно было то, что беглянка, убив наёмника, не выбрала тропу, а пошла напролом, ломая кусты грудью, словно бы и вовсе не разбирая дороги. И это наводило на мысль, что Рувен мог быть прав: на неё наложили чары, и она двигалась, ведомая чужой волей.

Под ногами трава стала мокрой, щиколотки холодила сырость. Становилось все более влажно, мы входили в низину.

Потянуло тиной и тяжелым болотным дыханием.

— Эльдорн… — прошептал старик, — а ты когда-нибудь видел болотную глотницу?

— Нет. В моих землях крупные змеи не водятся, — ответил я.

— А ты, Ингрис? — Рувен повернулся к девушке.

— Нет. Не видела.

— Я вот тоже не видел, — буркнул Рувен, — И дай боги, чтобы и не увидел. Вы слышали, что сказала Лунта? Она может проглотить оленя целиком.

— Слушай, Рувен, — сказал я, — всё это россказни. Не бывает таких огромных змей. Ты что, боишься?

— Кто боится⁈ — возмутился колдун. — Рувен не боится! Да я ещё не такие болота проходил, когда тебя, варвар, даже в чреслах матери не было…

Он расправил плечи, выпрямился, но в голосе его всё равно угадывалась дрожь. Ночные звуки, запахи тины и почти полная темнота действовали на него, будто тяжелые цепи на руках и ногах, подтачивали уверенность.

Мы спустились еще ниже. Местность менялась на глазах. Густые заросли выглядели могильно-серыми и мертвыми, без листочка зелени, будто над болотом висело проклятие. Под ногами захлюпала жижа. След девушки оборвался на краю топи, которая раскинулась перед нами вонючим перешейком.

— Ну и что теперь? — нахмурилась Ингрис. — Куда дальше?

Факелы трещали все тише, сами собою гасли от влажного дыхания болота. Тьма опускалась плотным полотном.

— Всё, конец пути! — обрадованно выдохнул Рувен. — Давайте назад, друзья! Нам бы дорогу обратно найти, а то заблудимся! Нету тут никакой принцессы! И глотницы тут никакой нет! Тут вообще ничего…

И тут воздух разорвал визг. А затем душераздирающий крик.

— Помогите!

Женский крик, такой отчаянный, что даже кваканье жаб прервалось.

— Там! — крикнул я. — Скорее!

Мы бросились вперёд, на звук. Пробежали и вырвались на небольшое открытое пространство, где перед нами раскинулась топь, широкая, как чёрный зев великана.

Туда мог сунуться только глупец. Или… принцесса, решившая, что болотная жижа — всего лишь лужа по щиколотку, и пройти её можно с шестом в руках.

Свет факелов выхватил её из темноты.

Девушка увязла по пояс и отчаянно цеплялась за длинный шест, но трясина тянула её всё глубже. Чумазая, облепленная зелёной тиной — даже волосы слиплись, лица было не разобрать вовсе.

Но не это было самым страшным. По болотной жижe величественно, почти беззвучно скользила огромная змея. Настолько огромная, что в первый миг я решил, что это коряга, старый ствол дерева-исполина — пока она не подняла голову. Я не мог оценить её длину: болото скрывало половину тела, но одно я понял сразу — Лунта не врала. Такая глотница действительно могла запросто проглотить оленя.

— Помогите! — отчаянно выкрикнула девушка, барахтаясь в трясине, как муха в паутине.

Змея поднялась над ней, изгибаясь. Пасть раскрылась, блеснули длинные изогнутые клыки, глотка раздвинулась шире. Она опускалась медленно, как охотник, смакующий миг смерти добычи. Ещё секунда — и её плотоядная пасть сомкнулась бы на девичьей шее.

Топор, что я прихватил в лагере наёмников, был никуда не годен для боя: тупое лезвие, зазубрины, дерево рассохлось — дровокол, а не оружие. Но он был мне роднее меча, и в руках лежал привычно.

— Эй! — крикнул я, но змея не реагировала. Она была полностью сосредоточена на жертве.

Я прицелился, вдохнул и метнул топор.

Он закрутился, свистнул, черным кругом ушёл вперёд и со всего маху врезался в голову глотницы.

Удар вышел отменный, но тупое лезвие не пробило броню её чешуи. Ее покров был крепче щита. Зато сила броска оказалась такой, что голову змеи отбросило в сторону, она взвилась в воздухе и тут же свернулась клубком, на миг забыв про жертву.

— Эй! Я здесь! — крикнул я.

Тварь очухалась и ринулась на меня.

Её рывок был резким, как выброс молнии из темного неба. Я едва успел отпрянуть за колючую поросль, и чешуйчатый хвост прошёл там, где мгновение назад стоял я.

— Эй, ты! — крикнула Ингрис, увидев, что глотница сворачивает ко мне, пытается достать, а я укрываюсь за колючками. — Иди сюда!

Валессарийка била наконечником копья по болотной жиже, плашмя, поднимая брызги и шум. Громкие хлопки привлекли внимание твари, и та, сделав круг, резко изменила направление, устремившись к воительнице.

— Уходи! — крикнул я, вырываясь из кустов.

Но Ингрис встретила тварь отважно: она пригнулась, чтобы глотница подумала, что шумное крикливое создание — куда ближе и ниже, и, когда чудовище изогнулось и рванулось вперёд, резко выпрямилась и сама шагнула навстречу, коротким выпадом