Разгорячённая боем, в бледном лунном свете она выглядела невероятно. По рукам стекала чужая кровь.

— Он ушел, — сказал я. — Пошли, осмотрим их лагерь.

В это время замычал тот, что лежал с палкой в глазу. Шавур — так, кажется, его звали. Он очнулся. Я подошёл, схватил его за ворот, встряхнул. Тот дрожал, держась за окровавленный глаз.

— Кто вы такие? — спросил я. — Что за пленница была у вас?

— Это всё Гирис… — заскулил он. — Я не виноват… это всё Гирис… Он хотел продать морникам двух девок… Я только сопровождал! Я… я не знал, что он везёт их морникам! Клянусь!

От страха и боли он едва соображал. Второй глаз у него тоже был залит кровью, и он, кажется, не понимал, кто его допрашивает и что будет дальше.

Вжих! Меч вспорол воздух, и наполовину перерубленная голова Шавура откинулась в сторону, обнажив шейные позвонки. Тело обмякло и припало в траву.

Ингрис опустила меч, с которого теперь снова капала кровь. Она только что убила пленника.

— Я ещё не расспросил толком, — недовольно проговорил я. — Зачем ты его прикончила?

— Из-за таких, как он, — зло процедила она, — я и попала в рабство. Я была свободной женщиной. А потом… уже никто не слушал, кто я и почему там оказалась.

Она вытерла клинок о траву.

— Помогите! Помогите! — раздался женский крик из лагеря.

— О боги, — воскликнул Рувен. — Там ещё кто-то есть!

— Ну да, — сказал я. — Этот одноглазый говорил: у них две девицы в плену. И если б мы поспрошали ещё…

— Почему-то у той, что убежала, мне будто бы лицо её знакомо, — проговорил старик.

— Как ты мог видеть её лицо, если мы видели её только со спины? — спросил я.

— Ну… Эльдорн… ну… стать, фигура, походка — как хочешь назови, но я не впервые её нынче видел!

— Мне тоже показалось, — сказал я. — Жутко знакома.

— Надо спросить у той, что осталась в лагере, — сказала Ингрис, и голос её звучал всё твёрже. — Что за девушка и почему она так была спокойна.

Будто, убив Шавура, она отомстила и за себя саму. Или лишь положила начало мести…

Мы собрали оружие убитых и двинулись в сторону мерцающего сквозь деревья костра. Оттуда доносились грудные, тянущиеся женские вопли.

— Да что ж она блажит так… — поморщился Рувен, затыкая уши. — Мочи нет слушать. Никакого желания такую спасать. Сам бы убил!

Глава 3

Пробравшись сквозь заросли, мы вышли на небольшую поляну, где в тусклом свете костра угадывались медвежьи шкуры, расстеленные на земле, и стояла повозка с нагромождёнными тюками, а рядом — несколько лошадей, привязанных к деревьям.

Противный гундосый голос, который мы слышали всю дорогу, доносился именно из этой повозки. Я подошёл, сдёрнул верхние тюки, и нас обдало запахом нечесанной овечьей шерсти, набитой в мешки. На дне повозки лежала пышная, круглолицая девушка, туго связанная по рукам и ногам, растрёпанная, чумазая, с выпученными глазами и раскрасневшимися пухлыми щеками.

— О боги… скорей развяжите меня, пожалуйста, прошу! — завопила она так, что у меня зазвенело в ушах. — Пока они не вернулись!

— Успокойся, — сказал я. — Кричишь, как болотная зяблица. Разбойники не вернутся. Но если продолжишь вопить, быть может, сбегутся другие.

— Не дрожи, юная дева… Мы убили всех разбойников! — гордо заявил Рувен, по-хозяйски опершись на посох.

— Вы? Ой, освободите же меня! Ну пожалуйста!

Развязывать толстушку я доверил Рувену — старик был падок на женские благодарности и уже сиял, будто его произвели в архонты Империи. На Ингрис стариково обхаживание действовало примерно как соль на свежую рану. Вот и переметнулся колдун на свеженькую.

Ингрис скрестила руки на груди, едва заметно закатив глаза, и наблюдала, а Рувен хлопотал возле пленницы.

— Ты была не одна, — сказала тем временем Ингрис. — С тобой была ещё одна девушка. Кто она?

— Ой, да, была… — заохала толстушка. — Они утащили её в кусты. Бедная Марика… ой, бедная Марика… Это я виновата! Я сказала, что она заразная… ну, потому что вы бы видели, что сталось с её лицом… я испугалась, вот и брякнула… Они посадили её к дереву, а потом тот рыжий, мерзкий, беззубый, уволок её в лес. И все.

— Мы видели, — сказал я. — Значит… Марика? Так её зовут?

— Марика, — кивнула толстушка.

— Она убила этого рыжего и убежала, — добавил я.

— Как — убила⁈ Как — убежала⁈ — девушка округлила глаза. — Да она же квелая, что пожухлая травина после града! Она ведро воды не поднимет! Как она могла его убить и убежать? Не-е, благостины спасители, не может того быть…

— Вот это мы и хотели бы у тебя спросить, — заметил Рувен. — Кстати… тебя как зовут?

— Лунта, — смущённо пробормотала толстушка, глянув то на меня, то на старика, будто выбирая, кто из нас более похож на её спасителя и будущего суженого.

И что-то в её взгляде подсказывало: надеялась она вовсе не на старика.

— Меня зовут колдун Рувен, — с важностью объявил старик, расправляя плечи так, будто перед ним стояла целая толпа адептов. — А это Эльдорн… победи… — он осёкся, вспомнив, что лучше не кричать сейчас о славе. — Просто Эльдорн. И наша спутница Ингрис.

— Вы же меня не бросите? — жалобно протянула Лунта. — Куда вы идёте?

— Для начала расскажи-ка нам о своей подруге, — сказал я.

— Да что о ней рассказывать… — Лунта фыркнула. — Она имперская служанка. Заносчивая, дерзкая, кожа белая, как на мраморной заднице статуи в императорском фонтане.

— Императорская служанка? — скептически поморщился Рувен. — И как же такая оказалась в лапах разбойников?

— Очень просто, — вздохнула Лунта. — Они отлавливают в городе девушек, молодых, да покрасивее. Уж и не знаю, зачем они меня схватили. Я не слишком молода, просто красива… Потом продают их морникам. А потом… — она понизила голос, — потом их больше никто никогда не видит. Это я слышала от их главаря. У того, что с белой проплешиной в бороде. Ух… страшный человек.

Она опять покачала головой и вскинула испуганный взгляд сначала на меня, потом на Рувена.

— Можешь его больше не бояться, — с достоинством произнёс старик. — Мы отправили его во власть Стылого Бога.

— Какой ты смелый, Рувен… — восхищённо протянула Лунта.

Старик погладил бороду.

— Лунта, — сказал я, — скажи, а ты не замечала за своей спутницей ничего странного? Раз ты говоришь, что она заболела… как же это поняли? Может, кашляла она?

— Так у неё… сетка синяя пошла! — воскликнула девушка. — Прямо по коже, как корни дерева! Я испугалась, думала, заразная…

Рувен кашлянул.

— Синяя сетка… Эльдорн, это же знак печати тёмного