«Что?.. Как так может быть?..» — пронеслось у него в голове.

Откуда же был голос?

«Нет, он где-то здесь! Я не позволю себя обмануть!» — вот что думал Лоун Драс. Он начал метаться по комнате, крутясь, как волк в клетке, выставив мечи перед собой, разрезая ими воздух в поисках невидимого врага.

И вдруг сверху раздался лёгкий шорох.

Он вскинул голову, но не успел даже встретиться взглядом с Варваром, который в этот самый миг разжал пальцы и сорвался с потолочной балки. Эльдорн спрыгнул сверху и всем весом своего тела вмял джалла в пол. Раздался хруст. Это шея Лоуна хрустнула под ударом. Руки, ноги ночного убийцы тут же отнялись, пальцы разжались, мечи выскользнули из хватки.

Варвар поднялся и навис над недвижимым телом врага.

* * *

— Ты проиграл, — проговорил я, стоя над поверженным противником.

Я сломал ему позвоночник, обездвижил его, но не убил. Он нужен мне живым.

Матушка Лиса вбежала внутрь, поспешно прикрыла дверь. Одним взглядом охватила распростёртого джалла, потом метнулась ко мне и обвила руками мою шею.

— Я так боялась… — прошептала она. — Боялась, что он поймёт нашу ловушку, боялась за тебя…

— Тише, тише… — я поцеловал её в висок и мягко отстранил. — Всё прошло так, как мы задумали.

Я взял топор.

— А теперь выйди, пожалуйста. Я буду говорить с ним. Возможно, тебе неприятно будет видеть это.

Лиса кивнула, бросила на меня тревожный взгляд и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Я подошёл к поверженному врагу.

Если потребуется — буду разрубать его на куски, раз за разом, пока он не скажет мне, где мои друзья.

Я приставил топор к груди тому, кто охотился за мной, и произнес:

— Ты уже не жилец. Но можешь выторговать себе быструю смерть. Скажи, где мои друзья.

Джалл с трудом ворочал языком, еле выдавливая слова:

— Я не буду… играть в благородство.

Потом он перевёл дух и продолжил:

— Они в тюремной башне… и хорошо охраняются… Иди за ними… и ты сдохнешь… Желаю тебе скорейшей смерти… варвар…

Лёгкий взмах топора, и я отсёк голову врага. Та гулко покатилась по доскам.

* * *

Таррел Мирос вылез из кареты в сопровождении двух стражников, это были верные ему кромники. Повозка остановилась у Гулких Ям. Там уже велись работы по замуровыванию подземелья: подвезли каменные глыбы, стояли лебёдки. Ещё день, и подземелье будет завалено навсегда, запечатано, словно древний склеп.

Сейчас же, к ночи, работы прекратились, лишь стояла охрана из четырёх щитников.

— Кто вы? — старший щитник шагнул вперёд, преграждая путь жрецу. — Сюда нельзя. Приказ архонта войны и приказ императрицы. Никого не допускать ближе, чем на двадцать шагов, к Гулким Ямам.

— Ты разве не узнал меня? — воскликнул жрец, скидывая капюшон. — Я Верховный Жрец Империи. Немедленно пропусти. Мне нужно провести божественный ритуал перед тем, как вы запечатаете Гулкие Ямы.

— Хм… Простите, благостин Мирос… теперь я вас узнал, — сказал щитник, прижимая руку к груди. — Но ещё раз повторю: это приказ императрицы и архонта войны. Никого не подпускать. Насчёт вас распоряжений не было. Прошу простить, я исполняю приказ вышестоящих. Если вы хотите пройти, прошу получить разрешительную грамоту от императрицы.

— Это вздор! — прошипел Мирос. — Я могу поступать так, как требует религия и воля богов — во имя Империи, во имя её силы! Мне нужно провести ритуал. Никто не может мне помешать.

— Ещё раз нижайше прошу прощения, — проговорил старший щитник. — Но нет. Я вас не пропущу.

— Что ж… тебе же хуже, — холодно произнёс жрец и повернулся к тем, кто сопровождал его. — Убейте их!

Он кивнул своим кромникам. Те молниеносно выхватили мечи и бросились вперёд.

Щитники были в тяжёлых доспехах, с большими, неповоротливыми щитами, и умения у них едва дотягивали до среднего уровня. Их было четверо, но против двух умелых кромников они не продержались и минуты.

Кромники действовали быстро и выверено. Они сразу взяли ближайшего, старшего щитника, в клещи, рубанули одновременно с двух сторон. У него не было ни единого шанса ни уйти, ни отбиться. Он только попытался поднять меч, но одно обманное движение первого нападавшего — и клинок снёс ему руку по самому краю доспехов.

Второй меч тут же вошёл ему прямо в горло.

Осталось трое.

Щитники сомкнули строй, подняли щиты, как учили на тренировках: держать оборону, прикрывать объект, не рассыпаться. Но кромники не пошли в лобовую. Они зашли с флангов, растянули строй, заставили щитников раскрыться.

А потом методично и спокойно перебили их по одному. Прошло меньше минуты, и вот четыре изрубленных тела лежали у ног Верховного Жреца.

— Стойте здесь и смотрите, чтобы никто внутрь не проходил, — приказал Мирос кромникам.

Он поправил на плече кожаную сумку, набитую чем-то, специально припасённым для этого случая, взял факел и шагнул вглубь Гулких Ям.

Глава 10

Под сводами гулкого подземелья шаги Таррела Мироса разносились эхом. Он не скрывался, шагал с некой торжественностью, пока не остановился в огромном зале, в двух шагах от бездны, там, где теперь массивная каменная плита накрывала главную яму с останками Схорна.

Верховный жрец воткнул факел в стальной держатель на стене. Пламя выхватило из темноты почти всю плиту.

Таhрел подошёл к механизму с тяжёлой рукоятью, связанной с системой цепей и шестерней. Несмотря на возраст, старик был крепок, только жилы на руках выступили, когда он надавил на рукоять и провернул её несколько раз.

Плита со скрежетом отъехала в сторону, открывая узкую щель над чёрным провалом.

И тут снизу, из глубины, донёсся сдавленный, хриплый рык.

Таррел удовлетворённо воскликнул, ничуть не испугавшись:

— Ты жив… ты ожил… Я знал, я верил, что у меня получится.

Жрец взмахнул руками, торжествуя, а потом выпрямился, и голос его прокатился по залу.

— Вместе мы заставим этот мир подчиниться. Осталось совсем немного. Потерпи, мой мальчик. Ты скоро будешь свободен. Но сначала ты примешь обряд послушания.

Он расстегнул наплечную сумку и разложил содержимое на каменном полу. На заранее подготовленную осиновую дощечку высыпал тёмно-серый порошок. Затем, не торопясь, поочерёдно вылил две жидкости из стеклянных пузырьков. Смесь зашипела, в воздух поднялся едкий белёсый пар.

Глиняной палочкой он начал перемешивать состав, перетирая его, пока не получилась густая, тягучая масса. Пахло кислым дымом и сырой землёй.

— А теперь… — прошептал Таррел.

Он взял субстанцию в ладонь. Та зашипела, обжигая кожу. Старик не дрогнул. Ладонь покраснела, но он