Глава 9

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3.

Дата: 21 августа 2215 года.

Шаттл мягко опустился на бетон космодрома уже в сумерках. Весь день вымотал меня до той грани, за которой начинается звенящая пустота — когда вроде бы не спишь, но и не бодрствуешь, а существуешь в каком-то промежуточном режиме. Я откинул ремни и выбрался наружу, вдыхая прохладный вечерний воздух.

Москва-сити сияла огнями — там, в центральных кварталах, ещё праздновали освобождение. Сюда, на космодром, доносился лишь отдалённый гул фейерверков, да и тот тонул в шуме ремонтных дронов и лязге погрузчиков, сновавших между кораблями. «Афина» стояла на отдельной площадке, чуть поодаль от императорского каравана и судов снабжения, и её массивный израненный корпус тускло блестел в свете прожекторов.

Я на мгновение остановился, глядя на линкор, и внутри опять шевельнулась та тягучая, смешанная с горечью мысль: это не мой корабль. В добавок Таисия потребовала его назад. Потребовала — значит, скоро пришлёт своих людей, и я останусь без собственного вымпела. Пока же я здесь, и пока кавторанг Жила не получил прямого приказа о передаче, я считаю «Афину» своей. Эта мысль немного согревала — настолько, насколько вообще может согревать иллюзия собственности.

Весь день я провёл в башне «Империя», пытаясь через адъютантов и секретарей пробиться к императору, но постоянно натыкался на глухую стену. Сперва — вежливый отказ: «Государь занят». Потом — «Государь готовится к завтрашним церемониям». Потом — просто молчание на том конце канала. Таисия и Гинце явно постарались на славу: мой идентификационный браслет, ещё вчера дававший доступ к личному каналу мальчика, сегодня молчал, как отключённый ретранслятор. Коды доступа в резиденцию мне не выдали, а охрана, явно проинструктированная кем-то сверху, лишь разводила руками: «При всём уважении, господин контр-адмирал, без кода — никак».

Я уже даже не злился. Скорее, во мне поселилась глухая, вязкая усталость — та, что приходит после долгой осады, когда уже не ждёшь ни прорыва, ни капитуляции. Те, кого я ещё сутки назад считал друзьями и соратниками — Тася и Густав Адольфович, — методично отрезали меня от императора. То ли боялись очередных моих «авантюр», то ли сводили личные счёты, то ли искренне верили, что так для Империи будет лучше. Но результат один: я здесь, на космодроме, а мальчик — в башне, за десятью кордонами охраны, и между нами глухая стена. Я вспомнил, как сегодня утром, после совета, меня просто не пустили в лифтовый холл — пришлось идти пешком по лестнице, как какому-то просителю. И это было символично.

В командирской рубке «Афины» было полутемно. Горели только аварийные лампы, да мерцали голографические экраны на пульте связи, отбрасывая на лица причудливые тени. Под ногами едва ощутимо вибрировала палуба — где-то внизу запустили маневровые двигатели на тестовом режиме, и эта дрожь привычно отдавалась в позвоночнике. Жила встретил меня привычным кивком — сухим, без лишних эмоций, но в его глазах я заметил тень тревоги. Аристарх Петрович устал не меньше моего — под глазами залегли синие круги, но держался, как всегда, собранно. Он сидел за пультом, склонившись над цифрами, и лишь на мгновение оторвался, чтобы бросить на меня взгляд.

— Александр Иванович, с возвращением, — голос его звучал глуше обычного. — Как совет?

— Если коротко — вице-адмирал Хромцова будет строить оборону, а мне дали понять, что мой план пока могут засунуть куда подальше, — я опустился в командирское кресло, чувствуя, как заныла спина после долгого дня. — И ещё твоя Таисия Константиновна требует «Афину» назад.

Жила чуть приподнял бровь — единственный признак того, что новость его задела. Он помолчал, так и не решив, радоваться ему или печалиться, а потом произнёс тем тоном, каким докладывают о боевых потерях:

— Команда работает. Я тут набросал сводку, — он ткнул пальцем в экран, и я подался вперёд, вглядываясь в строчки. — По восстановлению: внешнюю обшивку залатали на шестьдесят процентов, бортовые поля подняли до тридцати процентов мощности, маневровые двигатели — два из четырёх на ходу. Артиллерийские башни главного калибра в порядке, средний калибр — половина стволов восстановлена. Гиперракет — две единицы, боезапас ещё не подвозили…

— Хорошо. Что с экипажем?

— Набрали пополнение из тех, кто прибыл с караваном, — Жила понизил голос, словно речь шла о чём-то сугубо личном. — Молодёжь в основном, но есть и опытные, из резерва Балтийского флота. Дорохов провёл со своими «морпехами» учения в третьем отсеке, говорит — через пару дней можно ставить в строй. Правда, — он замялся, и я увидел, как напряглась его челюсть, — с офицерским составом беда: потеряли мы троих старших артиллеристов и одного штурмана. Заменяем из младших лейтенантов, но сами понимаете…

Я молча кивнул. Внутри зашевелилась привычная тупая боль — та, что всегда приходит, когда слышишь о потерях. Лейтенант Горохов, штурман, — молодой совсем, только год назад закончил академию, но прокладывал курс с точностью опытного волка. Старпом артиллерийской башни майор Семёнов — седой, ветеран, служил на «Афине» с самого схода линкора со стапелей. И другие. Теперь их нет. Я отогнал эти мысли — потом. Всё потом.

— Аристарх Петрович, не знаешь как можно пробиться к императору, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. — Сегодня ночью. Меня обрубили по всем каналам. Идентификатор заблокирован, новые коды доступа в резиденцию не выданы, а у дверей меня встретят с тем же успехом, что и вооружённый десант. Алекс-1, если что, просто оторвёт мне голову, даже не спрашивая пароль.

— Неужели Таисия Константиновна? — удивлённо спросил Жила.

— И Гинце вдогонку. Эти двое, похоже, всерьёз решили, что я опаснее Птолемея Грауса.

Жила помолчал, и я услышал, как он задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику.

— Есть способы, — наконец произнёс он. — Но, сами понимаете, риск… Если вас поймают…

— Оставь, — отмахнулся я, — это я так… Не бери в голову.

Я замолчал, и в рубке наступила тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения и далёкой вибрацией двигателей. Мысли текли медленно, тягуче. Я перебирал в уме возможные варианты. Угнать гражданский флаер и сесть на крышу башни? Охрана собьёт ещё на подлёте. Отправить зашифрованное сообщение через старые каналы? Кто гарантирует, что мальчик его прочитает, а не Гинце? Подпоить охрану? Алекс не пьёт…

Размышления прервал Жила. Он внезапно подался вперёд, и я услышал, как его пальцы забегали по сенсорной панели с удвоенной скоростью. Затем наступила секундная