— Этого просто не может быть… — прошептала Агриппина Хромцова, но её голос уже не был голосом командира, скорее — голосом человека, который только что осознал масштаб просчёта.

— Может, — отрезал я. — И это ставит нас в ещё худшее положение, чем мы думали. Потому что теперь у господина Суровцева есть стратегический резерв топлива. Он может не просто атаковать нас, он может позволить себе затяжную кампанию. А ещё очутиться практически в любой точке Империи.

Таисия Константиновна молчала. Я смотрел на неё через экран чата и видел, как на её лице отражается внутренняя борьба. Она не проронила ни слова, но я знал: она корит себя. На скулах княжны заходили желваки. Я догадывался, о чём она думает: ведь она была у Константинова Вала, забирала те самые пятьдесят фортов, что сейчас прикрывают нас на орбите, — и не приказала командирам оставшихся слить топливо в космос. Одна-единственная команда, не отданная вовремя, — и теперь это топливо в трюмах вражеских танкеров. Она корила себя, и я понимал почему, но сейчас было не время для самобичевания.

Хромцова, однако, уже оправилась от первого потрясения. Она выпрямилась и заговорила — теперь уже без упрёков, с той сухой деловитостью, которая заменяла ей и панику, и растерянность:

— Хорошо. Что сделано, то сделано. Сейчас важно другое. Суровцев идёт на нас с подавляющим численным превосходством. У нас есть форты, но они не спасут ни гражданский караван, ни верфи, ни планету. Какие будут предложения, дамы и господа?

— Укрепить орбиту, — произнёс Пегов. — Сконцентрировать все силы вокруг фортов. Принять бой на ближней дистанции.

— И оставить гражданские суда без защиты? — возразила Зимина, и в её голосе послышалась резкость. — Там, между прочим, семьи, эвакуированные из «Суража». Они что, должны просто погибнуть?

— Если мы проиграем бой, они всё равно погибнут, — возразил Арсений Павлович, но без уверенности.

— Также мы не можем бросить верфи, — вставила Хромцова. — Там сейчас сосредоточены все наши повреждённые корабли. Плюс если Суровцев уничтожит верфи, мы потеряем возможность ремонта на месяцы вперёд.

— Что же вы предлагаете, Александр Иванович? — резко спросила Хромцова. — Есть идеи?

— Пока нет, — честно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но я предлагаю действовать, а не сидеть и ждать, пока нас задавят числом. Нужно выиграть время. Нужно что-то, что заставит Суровцева разделить силы или отвлечься.

— У нас нет резервов для такого отвлечения! — отрезала она.

— Аристарх Петрович, — позвал я кавторанга, не оборачиваясь.

— Слушаю, командир.

— Что там по эскадре Суровцева? Есть изменения?

Жила склонился над пультом.

— Эскадра противника восстановила системы после прыжка, — доложил он ровным, лишённым эмоций голосом, и каждое слово впечатывалось в тишину. — Выстроилась в две походные колонны. Идёт на форсаже. Расчётное время контакта — пять часов сорок минут. Ошибка в расчётах минимальна.

— Две колонны, говоришь…

Глава 10

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 22 августа 2215 года.

Общий чат треснул по швам, едва адмиралы начали отдавать приказы. Я видел, как гаснут голографические окна одно за другим: командиры уходили на каналы своих подразделений, и центральная координация, едва возникнув, рассыпалась на отдельные, не связанные между собой инстанции. Хромцова на «Палладе», судя по беглым докладам, уже раздавала указания своей потрёпанной эскадре. Зимина на «Елизавете Первой» — своей. И всё бы ничего, но обе считали, что общее командование принадлежит именно им.

Я сидел в командирском кресле «Афины» и смотрел на тактическую карту, где красные огни вражеского флота ползли к центру системы. Подушечки пальцев машинально ощупывали холодный металл подлокотников — старая привычка, возвращавшаяся в минуты, когда требовалось собраться с мыслями. В эфире тем временем назревала буря куда более близкая, чем Суровцев. Буря, способная развалить нашу оборону быстрее любого вражеского залпа.

— Говорить вице-адмирал Хромцова — всем кораблям объединённой эскадры, — голос Агриппины Ивановны прозвучал в эфире резко, как щелчок предохранителя. — Форты выставить в первую линию, интервал — пятнадцать километров. Боеспособные линкоры и крейсера — во вторую, с дистанцией в двадцать. Гражданские суда — за верфи. Исполнять!

Она говорила тоном, не терпящим возражений, — тоном человека, который ещё вчера получил от императора карт-бланш на оборону. И, строго говоря, была в своём праве. Но не прошло и десяти секунд, как в эфир ворвался другой голос — звонкий, с той ледяной интонацией, которая действовала на подчинённых безотказнее любого крика.

— Говорить контр-адмирал Зимина — всем кораблям сводной эскадры Балтийского флота. Приказы вице-адмирала Хромцовой не выполнять. Форты выдвинуть в переднюю линию, но интервал — двадцать две тысячи. Боевые корабли эскадры — во вторую линию, эшелоном. Гражданские суда остаются под прикрытием второй «линии». Повторяю: приказы Хромцовой не выполнять.

Я на мгновение прикрыл глаза. Всё шло именно так, как я и предполагал. Хромцова и Зимина — две опытные, решительные, абсолютно не склонные к компромиссам женщины, каждая из которых считала себя вправе командовать. Агриппина Ивановна — на том основании, что император вроде как поручил оборону именно ей. Настасья Николаевна — потому что её сводная эскадра фактически была единственным полноценным боевым соединением, пришедшим из «Суража», и никто не снимал с неё полномочий. Война войной, а амбиции, как я замечал не раз, порой значат больше, чем враг, показавшийся на радаре.

Их план, по сути, был одинаков: форты впереди, корабли за ними, гражданские в тылу. Разница в нюансах, в интервалах, в очерёдности подчинения. Но именно эти нюансы и стали камнем преткновения — или, вернее, поводом для давней, копившейся неприязни.

Все мы знали предысторию. Зимина командовала Балтийским космическим флотом, а Хромцова ещё полгода назад сражалась против этого самого флота на стороне Птолемея Грауса. Кровь, пролитая в тех боях, не забылась. И хотя сейчас они оказались по одну сторону баррикад, старая вражда дала о себе знать с первой же искры. И, похоже, искрой послужил не кто иной, как я.

Настасья Николаевна видела, как Агриппина Ивановна наседала на меня во время общего совещания, как обвиняла в авантюризме и потере «Суража». А Зимина — я знал это без лишних слов — относилась ко мне теплее, чем к любому другому адмиралу, и не собиралась спускать Хромцовой её выпады. Так что теперь, когда пришло время выстраивать оборону, отважная и прекрасная контр-адмирал, пользуясь своим официальным статусом командующей сводной эскадрой (до особого распоряжения императора), наотрез отказалась подчиняться своему бывшему врагу.

— Вы что себе позволяете, контр-адмирал⁈