Вышинский вообще не сдерживался в эпитетах а адрес Лаврентия Павловича, особенно с того момента когда понял, что арест готовы провести три маршала. Все дело в том, что у Андрея Януарьевича, были давние «терки» с Берией. Известный своей свирепостью в период репрессий (за что его именовали «Ягуарьевичем»), этот бывший меньшевик, подписавший в семнадцатом году ордер на арест Ленина, считал себя «обойденным», и потому постоянно интриговал как против Берии, так и Ульриха. Так что побледневший Лаврентий Павлович, увидев многозначительные подписи, только сглотнул — как никто другой он прекрасно понимал, что от бывших подельников на ниве «юриспруденции» жалости не будет. Не те они люди, какое там соблюдение законности, когда тот же Вышинский выдвинул свою концепцию «презумпцию виновности», когда признания подследственного и являются основанием для государственного обвинения, принимаются доказанным фактом, и уже не стоит озадачиваться с их расследованием.

Простенько так, в «упрощенном порядке», а учитывая, что физическим воздействием можно выбить из подследственных все, что душе «сотрудника» угодно, то под репрессии угодила масса людей по одному только оговору. И летом сорок первого, когда вовсю гремела война, «бдительные органы» продолжали кропотливо выслеживать врагов — Жданов ознакомил его с докладной запиской Сталину от Берии, где тот информировал, что следует арестовать маршалов Кулика и Буденного, особенно последнего, имевшего тесные связи с казачеством. И основанием служили выбитые из уже расстрелянных в тридцать седьмом году военных против них показания, которые как считал нарком, служат главным обвинением. Страшненькая такая бумага, предельно циничная — и не самая «вредоносная», по большому счету.

— Ты мне вот скажи, Лаврентий, за что мою жену ты приказал расстрелять? Мне ведь Коба давно намекнул, что ты чересчур ретивым исполнителем оказался, так что на его приказ не ссылайся, некогда нам спиритические сеансы устраивать. А вот за аресты летчиков именно ты ответишь. Ты ведь это дело раздувал, фабрикуя материалы в нужном «ключе» и подсовывая их Сталину, раздувая в Кобе его природную подозрительность. Ты, ты, голубь мой, не запирайся, ни к чему это, мы люди взрослые. Коба не мог приказать на голову Мерецкова мочиться, или Смушкевичу ноги доламывать, или барабанные перепонки как Рычагову рвать. Садист, ты, батенька, еще приказывал всем кости ломать на следствии, чтобы признания были выбиты. А что в итоге твоей вредительской деятельности мы имеем? Результат страшен — ответные действия наших ВВС были тобой парализованы, да как можно воевать, когда аресты волной прошлись — без господства в небе поражение армии неизбежно. А потому у меня к тебе только один вопрос — ты на кого работаешь, чьи задания выполнял? И не крути носом — тебя Меркулов с потрохами сдал, и много чего написал. Да и аресты твоих заместителей именно он сейчас провел со Власиком и Мехлисом. Удивлен? А зря — потому что вовремя предать, это не предать, а предвидеть!

Кулик усмехнулся, глядя на бледного как смерть наркома. Повернулся к маршалам, что стояли рядом — взгляды у них были страшные.

— Все три генеральных комиссара госбезопасности сами к единоличной власти стремились, и Ягода, и Ежов, и пока ныне живущий Берия. Руки по локоть в крови, а как иначе к кормилу подобраться. Более ни о чем спрашивать уже не нужно — что НКВД, что Коминтерн — тут насквозь все пронизано агентурой британской разведки, как швейцарский сыр дырками. Да ты не смотри на меня так — суда над тобой не будет, ни к чему в газетах публикации, срамота на весь мир. Келейно разберемся, тихо, но следствие проведем «от и до», всю душу вытрясем, ты сам знаешь, как это можно сделать умеючи. Сейчас тебя и других подельников отвезут в штаб ВВС, а там после следствия вы все будете переведены на другую партийную работу, найдем какую. Зачем под топор вас класть — в разведке отбросов нет, а есть кадры…

В боевых действиях в Арктике немцы активно применяли субмарины, причем во взаимодействии с «летающими лодками». И многие из этих операций до сих пор являются неизвестными, и этому не стоит удивляться — на севере полным-полно «белых пятен», действительно «вундерланд» — «страна чудес»…

Глава 7

— «Шарнхорст» самостоятельно не выпутается из ловушки, в которую попал. Даже если пробьется сквозь льды, то уйти далеко не сможет — полную скорость не наберет, от силы двадцать узлов. Ситуация сложилась крайне серьезная — новой схватки с американским линкором Бей не выдержит, мы напрасно потеряем весь его отряд. И на помощь субмарин не стоит надеяться — во льдах много не навоюешь, особенно на высоких широтах.

Командующий группировкой ВМС «Норвегия» генерал-адмирал Кюмметц отложил бланк радиограммы главнокомандующего кригсмарине гросс-адмирала Редера, затянувшего в Берлине с решением. Непозволительно долго, минимум на пару суток — линкоры должны были выйти в море вчера, а теперь выход будет только послезавтра. Ситуация, между тем, чревата проблемами — на пути от Исландии два британских линкора с десятью 356 мм орудиями на каждом, способные выдать 28 узлов. И с ними быстроходный авианосец с бронированный палубой — Ройял Нэви вознамерился нанести решительный удар. И непонятно где сейчас находится американская «Айова» с ее девятью 406 мм пушками, снаряды которых весят двенадцать центнеров, на четыре больше, чем германские 38 см. Если «кондоры» ее обнаружат, то выход в море придется проводить, хотя «Тирпиц» с «Гнейзенау» не смогут противостоять противнику ни при каких даже самых выгодных обстоятельствах. Втрое больший залп говорит сам за себя, при этом вдвое большее число орудий ГК на линкорах союзников. «Шарнхорст» уже изувечен четырнадцатидюймовыми снарядами старого американского линкора, корабль не может поднимать в воздух гидросамолеты и не в состоянии провести ледовую разведку. Но есть один «козырь», который сведет превосходство вражеских линкоров к минимуму, если только погода будет этому способствовать.

Дело в том, что вместе с эскадрой в свой первый поход пойдет «Граф Цепеллин», хотя авианосец недавно вошел в строй. Но