Или нет?

Провожать домой я ее не стал. Просто смотрел из окна ее дома, как она уходит, как ветер треплет ее голубой, под цвет глаз, плащ, как развеваются белые локоны.

Черт побери, как же это бессмысленно! И грусть, и восторг… Но я пока ничего не могу с этим поделать.

Глава 23

Рыжая горгулья

30 апреля 1994 г

Когда говорят: «Только нельзя думать о белой лошади» — все мысли исключительно о ней. Особенно перед сном. Особенно — перед важным событием. Взрослый я просто обожал не выспаться перед длительной поездкой за рулем, например, на Кавказ или в Крым. В такие поездки я всегда вставал рано, чтобы избежать пробок, остановиться на ночлег в Ростове, едва начнет смеркаться, упасть замертво, проспать часов до трех — и снова в путь по пустой дороге.

Так вот, не получалось у меня засыпать перед такими поездками категорически. Ни разу. Потому что я начинал заставлять себя спать так рьяно, что получался обратный эффект, такой же, как сегодня, в ночь перед конкурсом.

Мысли лезли в голову, перли нестройными рядами, как монголы — на русскую крепость.

Если рассматривать мироустройство через призму философии, получается, его особенность и ценность — свобода выбора каждого. Хочешь — будь праведником, хочешь — отпетым подонком, это твой выбор, твой путь. Тебя могут агитировать, но не смеют заставить, бери бюллетень, голосуй за правильного кандидата, но и отвечать ты будешь по всей строгости. Правда, вторую часть, когда надо отвечать, мало кто видел. Потому что, пока бумеранг долетит, человек или умрет, или у него прицел сбит, и прилетает он очень избирательно и часто — не по тем.

И если это так, получается, работая суггестией по площади, я принуждаю людей к правильному выбору, насильно заставляю идти по дороге, которую выбрал бы сам.

Но, с другой стороны, мне четко дали понять, что человечество — больной подросток, который выбирает зло из чувства противоречия, потому там можно нарушать правила, ложиться поздно и не учить уроки, а потом втягивается. Обязанность родителя — направить, принуждая, где надо, к малоприятному и нудному. Если думать об этом так, то моя суггестия — меньшее зло, направляющая родительская рука. Это как связать буйного, чтобы себя не покалечит, обмануть ребенка, заставляя выпить таблетку.

Другой бы шашкой махал направо и налево, а я, вот, спать не могу.

Друзья и партнеры по кэвээну, наверное, тоже ворочаются, но не из-за проблемы выбора, а потому что трусят. Многие впервые выступят на большой сцене перед полным залом. Ну вот, мысли переметнулись к ситуации, что кто-то забыл слова и затупил на сцене. Надо обязательно сказать Памфилову, чтобы он изобразил что-то типа того баха, когда заел магнитофон, а затупивший заплакал и ушел — пусть думают, что так и задумано.

В общем, провалялся до трех ночи, кое-как заснул, а проснулся в семь, мать его так! И давай ходить по кухне туда-сюда. Черт, и не за себя ведь переживаю, а за друзей, столько креатива, столько труда! И все может пойти прахом.

Аня из 9-го «В» хотела сегодня утром сделать генеральный прогон, но Илона Анатольевна, которая нам помогала, категорически запретила и велела запомнить вчерашний прогон, наше удовлетворение хорошо проделанной работой и уверенность в победе. Она в нас ни минуты не сомневалась. Иначе получится, как если повторяешь билеты, проснувшись пораньше перед экзаменами — в голове остается только то, что успел утром, а другое забывается.

Ради такого дела директор даже выбил рабочий автобус у винзавода, чтобы нам не толкаться с декорациями в общественном транспорте. Все желающие учителя и ученики, которые хотят нас поддержать, тоже могли поехать на нем, но он прибывал на место на полтора часа раньше. Опять же спасибо директору, договорился с директором клуба, чтобы пустили нас, и мы привыкли к сцене, которая наверняка была больше и помпезней нашей. К тому же у них было музыкальное оборудование, и Кабанов рассчитывал, что запись удастся прокрутить на нем, а не на хриплом магнитофоне, который мог подвести. Но это дополнительные сложности, надо сработаться со звукооператором.

Что касается микрофонов, мы репетировали с ними раз десять, привыкли к ним. Если бы не школьная сцена, то мы чувствовали бы себя неуверенно. Еще раз спасибо англичанке.

Родители, родственники и прочие гости должны были добираться самостоятельно.

И вот в школьном дворе стоит-блестит «Пазик», белый, с зелеными полосами, отмытый от грязи специально для нас, курит водитель в растянутых трениках. Вчера хлынул такой ливень, что город чуть не ушел под воду, и все работы на виноградниках отменили. Да и сегодня с раннего утра моросило, а к обеду, слава богу, дождь прекратился.

Я специально приехал в Николаевку, чтобы стартовать с нашими, а не приходить к чужому ДК отдельно. С Ильей и Яном мы заявились на пятнадцать минут раньше. Илья выступать не будет, но хочет нас поддержать, а Ян — наш ключевой персонаж. Все-таки он комплексовал из-за глаза и шрамов, потому попросился на сцену в очках. Естественно, никто ему отказывать не стал.

Поначалу подумалось, что мы в школьном дворе одни, но нет, вон директор выбежал. Увидел нас, сделал загребающий жест, и мы принялись грузить в автобус декорации: картонную закрывающуюся дверь с нарисованными ступеньками, складную кирпичную стену с надписями MANOVAR (специально для Егора и пасхалка нашим болельщикам), Seрultura, Punk not dead, Цой жив и 10 «Б». Из-за этой стены будет выбегать Марио, и за ней мы все спрячемся. А еще костюм Дока, одежда Макфлая, маска инопланетянина и серебристый костюм, принесенный из театра Наташей, игрушки, выпадающие из инопланетянина — их пришлось заменить на большие, мелкие просто не будет видно в зале. Ну и ведро с арматуриной, из которого будет извлекаться звук удара

Я свое веское слово скажу в конце выступления, после Наташкиной заключительной песни, потому что мне могло стать плохо во время внушения, я мог упасть в обморок, как случилось, когда работал с Крюковой. Не знаю, какого рода эта нагрузка, но по мозгам бьет знатно.

Пришли Лихолетова и Баранова, присоединились к тасканию вещей. Появилась Илона Анатольевна, взбудораженная и суетливая. Вскоре приехала Верхняя Николаевка, в том числе Вера и физрук, наша недовольная Еленочка, Алиса.

Гаечка сказала,