Мастер отметил отличную память Джавада и легкость, с которой тот учился – его ученик мог запомнить сложный текст по суфизму, услышав или прочитав его всего один раз.

Поскольку Джавад все свободное время проводил рядом с мастером, Мунис Али Шах предложил ему переехать в ханаку. Джавад обрадовался возможности быть ближе к мастеру и больше заботиться о других дервишах. Он тотчас перевёз в ханаку свои скудные пожитки.

Вскоре после переезда в ханаку Джавада сделали ответственным за приготовление ужина для дервишей по четвергам. В эти дни ему приходилось уходить из университета как можно раньше. По дороге Джавад покупал все необходимые продукты и проверял, чтобы все было готово для собрания. После ужина он чистил софрэ (скатерть, на которой ели дервиши), мыл посуду и расставлял все на свои места, чтобы ничто не беспокоило мастера следующим утром.

Преданность Джавада мастеру и постоянное внимание и доброта, которую Мунис Али Шах проявлял к нему, скоро стали заметны всем в ханаке.

К сожалению, некоторых старых дервишей возмущало, что мастер возложил большую ответственность на такого молодого дервиша, недавно появившегося в ханаке, и испытывает к нему такую любовь. Они считали подобное положение недопустимым и при любой возможности пытались разрушить их доверие друг к другу. Хотя все их усилия в конечном счете не привели к успеху, они создали для Джавада немало проблем.

Мунис Али Шах, наставник Джавада Нурбахша

4

Шейх Тегеранской ханаки

Отец Джавада не был богатым человеком, однако каждый месяц ему удавалось откладывать достаточную сумму денег и отправлять ее Джаваду, чтобы тот не нуждался в период своей учёбы в университете. Единственная проблема была в том, как передать эти деньги. В то время почтовая связь в Иране была довольно ненадежной, особенно когда дело касалось перевода денег. Наиболее подходящий и сравнительно быстрый способ – пересылать деньги по телеграфу. Поэтому почти три года Асдулла каждый месяц ходил на почту и посылал деньги сыну. В Тегеране почтальон приносил Джаваду извещение о переводе денег, которые он получал в местном банке.

Однажды утром, направляясь в очередной раз на телеграф, чтобы отправить деньги, Асдулла встретил своего друга, чья лавка ковров на базаре располагалась по соседству.

Асдулла рассказал ему о своих трудностях, связанных с переводом денег. Подумав, приятель сказал, что может помочь ему переправлять деньги в Тегеран.

Несколько раз в течение дня Мунис Али Шах пытался найти Джавада, но его не было в ханаке и никто не знал, где он и когда появится. Наконец один из дервишей, близкий друг Джавада, пришёл к мастеру и сказал, что Джавад, скорее всего, в северной части города, где он подрабатывает.

Мастер захотел узнать, что это за работа. Дервиш ответил, что Джавад дает уроки студентам. Мастер спросил, разве Джаваду не хватает тех денег, которые ему присылает отец? Дервиш смутился и промолчал, но мастер настоял на ответе. Лишь тогда дервиш рассказал, что, получив деньги от отца, Джавад за несколько дней раздавал их другим дервишам, поскольку чувствовал, что им они гораздо нужнее. В результате ему не на что было жить в оставшиеся дни, поэтому он решил заняться репетиторством.

Мастер возразил, что у Джавада нет особой нужды в деньгах – ведь он живет в ханаке.

Дервиш смутился еще больше, но мастер твердо велел ему рассказать всё до конца.

– Это связано с казной ханаки, – неохотно признался дервиш.

За несколько месяцев до этого мастер поручил Джаваду вести все финансовые дела ханаки. Все пожертвования, которые делали дервиши и гости, хранились у него, и он должен был использовать их для покрытия расходов ханаки и мастера.

– А что случилось с казной ханаки? – спросил мастер.

Дервиш пояснил, что Джавад всегда давал деньги и нуждающимся дервишам, и простым беднякам на улице. Когда у него кончались собственные деньги, он раздавал те, что были пожертвованы на нужды ханаки. В то же время он понимал, что обязан вернуть взятое, поэтому ему приходилось работать в два раза больше, разыскивая учеников в разных концах города.

Когда, наконец, Джавад вернулся, мастер пригласил его к себе. Всё о чём рассказал дервиш, подтвердилось, мастер посоветовал Джаваду поменьше работать и не переутомляться, а также быть более рассудительным в обращении с деньгами, в особенности с деньгами ханаки. В ответ Джавад предложил открыть для денег ханаки отдельный счет в банке и пообещал тратить их только с согласия мастера. Однако Джавад признал, что не в силах дать подобное обещание относительно своих личных денег.

Поняв, что ничего тут не поделаешь, мастер был вынужден пойти на компромисс, радуясь, что проблема в целом решена. Затем он выдвинул ящик своего стола и извлек оттуда конверт.

– Это письмо пришло сегодня от твоего отца, – сказал он, передавая конверт юноше. Прочитав письмо, Джавад сообщил мастеру, что его отец нашел способ пересылать деньги, не пользуясь всякий раз телеграфом. Отец решил передать со своим близким другом дорогой ковёр ручной работы. В Тегеране Джавад мог выручить за ковер достаточную сумму денег, которой ему хватило бы надолго.

Мунис велел Джаваду отнести ковер, когда его пришлют, одному из дервишей, торгующему коврами, поскольку тот мог продать его за достойную цену. На следующий день мастер позвал к себе этого дервиша и попросил его продать ковёр, но не отдавать Джаваду всю вырученную сумму сразу. Вместо этого деньги нужно было разделить на части и каждый месяц выдавать Джаваду определенную сумму, чтобы тот не истратил все сразу.

Дервиш пообещал исполнить все в точности, и Мунис больше не вспоминал об этом деле, пока ковер не прибыл в Тегеран.

После обеда, закончив занятия в университете, Джавад как обычно работал в библиотеке, когда вошел мастер, чтобы обсудить текущие дела. Джавад отложил в сторону свои бумаги, и они начали разговор. Неожиданно в разгар беседы мастер вдруг замолчал и стал осматривать комнату. Он знал, что ковер, отправленный отцом Джавада, должен был прибыть вчера, но к своему ужасу он не мог его нигде обнаружить.

«Куда ты положил ковер, который прислал тебе отец?» – спросил он.

Помолчав немного, Джавад рассказал, что вчера утром он встретил одного человека, который был буквально раздавлен свалившимися на него трудностями. Желая хоть как-то облегчить его тяжкое бремя, Джавад отдал