Одни считали его неутомимым путешественником, суровым капитаном дальнего плавания. Другие утверждали, что он никогда не покидал родного города и все его романы списаны с книг знаменитых географов и исследователей. Третьи уверяли, что Жюль Верн никогда не существовал, что это просто коллективный псевдоним, под которым пишет целое географическое общество.

И постепенно в умах современников укоренялась легенда о писателе, который только по книгам изучает другие страны и совершает необыкновенные путешествия лишь в мечтах.

После смерти Жюля Верна торопливые биографы из этих легенд сложили историю его жизни.

Каждая страна создала своего собственного Жюля Верна: Франция — легкомысленного балагура, Германия — добросовестного популяризатора, дореволюционная Россия — прекраснодушного мечтателя, Италия — двуличного, хитрого интригана, искателя приключений. Наконец, в последнее время появился предприимчивый деляга — американский Жюль Верн.

И, однако, помимо их всех, существует подлинный Жюль Верн, проживший уже больше столетия (его первое произведение было опубликовано в 1851 году), тот самый, кого Менделеев назвал «научным гением», а Лев Толстой «удивительным мастером», тот, кого десятки ученых, изобретателей, путешественников считали своим вдохновителем.

14

Путешествие по Средиземному морю было последним плаванием Жюля Верна: случайная рана, сделавшая его калекой, тяжелая болезнь, постепенное ослабление зрения приковали писателя к его кабинету в высокой башне. Ему не удалось закончить кругосветное путешествие, но он продолжил его в своих книгах, где всегда был защитником и поборником свободы.

Даже совсем ослепнув, Жюль Верн продолжал работать. Чаще всего он диктовал своим внучкам, иногда писал сам при помощи особого транспаранта, позволявшего ему ощущать расположение строк. И, когда 20 марта 1905 года смерть остановила перо писателя, количество его произведений превысило сто томов.

Но читателям казалось, что старый писатель жив и продолжает работать: ведь каждый год выходили по два тома новых, уже посмертных произведений Жюля Верна. Больше того: он жив для нас и сейчас — ведь его наследство далеко еще не исчерпано и его с гордостью принимают все свободолюбивые люди мира.

Несмотря на то что прошло больше полувека со дня смерти писателя, мы еще мало знаем его творчество, еще не расшифровали до конца глубокий смысл многих его произведений, которые недавно, подобно его французским издателям, считали лишь детским чтением, где «развлечение» соединено «с пользой».

Еще не прочитан по-настоящему поздний Жюль Верн, особенно его посмертные романы. А это важно для того, чтобы развеять еще один миф.

В 1908 году, уже после смерти Жюля Верна, вышел в свет роман «Дунайский лоцман». Герой его, болгарский патриот Сергей Ладко, скрывается от полиции, которая преследует его как участника освободительной борьбы народа против угнетателей. Переодетый Сергей Ладко на одном пароходе с преследующим его полицейским совершает путешествие по Дунаю — от истоков до устья — и вновь встает во главе отряда повстанцев.

Значит, до самого конца жизни старый писатель верил в то, что только активная борьба за свободу даст народам полное освобождение, что нет места в будущем национальному угнетению.

В том же 1908 году был опубликован другой его посмертный роман — «Охота за метеором». В нем Жюль Верн далеко заглянул в будущее, опираясь на великие открытия конца XIX — начала XX века: радиоактивности, рентгеновых лучей, распада атомов, давления света. Словно сквозь мутное стекло, он увидел наш день — зарю атомного века.

«Энергия наполняет Вселенную, — писал он в начале 1905 года, — и вечно колеблется между двумя пределами: безусловным равновесием, достигаемым только при однородном рассеянии энергии в пространстве, и безусловным сосредоточением ее в материи, которая в этом случае была бы окружена абсолютной пустотой. Так как пространство бесконечно, то оба эти предела одинаково недостижимы. Вследствие этого энергия мира находится в состоянии вечного движения... Вещество же вечно уничтожается и вечно восстанавливается. Каждое такое изменение сопровождается излучением энергии и исчезновением соответствующей массы...

Уничтожение материи не обследовано, не выяснено, но тем не менее оно существует. Звук, теплота, электричество, свет косвенно подтверждают это. Все они — лишь следствие освобожденной энергии, рожденной внутриатомными силами.

Установивши все это, стоит лишь освободить небольшое количество энергии, содержащееся внутри вещества, и направить ее в избранную точку в пространстве. Тогда мы получим возможность...»

Мы получили эту возможность, которую Великий Мечтатель видел в своем воображении, только через сорок лет после его смерти.

В романе «Крушение Джонатана», вышедшем в свет уже после смерти писателя, рассказывается история свободной коммуны Либерии, основанной на острове Гост, где-то около мыса Горн, переселенцами, спасшимися после кораблекрушения. Руководитель этих коммунаров, Коуджер, человек необыкновенной энергии, проходит через все стадии иллюзий, которые переживал сам Жюль Верн, и видит их крушение. Но он не теряет веры в будущее, в грядущую победу социализма. Этот герой, развитие характера которого как бы повторяет историю жизни Жюля Верна, в конце перечисляет тех мыслителей, которые оказали огромное влияние на формирование его идей. Это Сен-Симон, Фурье, Оуэн, Кабе. Последним в этом списке стоит имя Маркса. Это имя встречается в книгах французского писателя только один раз и только в произведении, опубликованном посмертно. Обстановка, в которой жил и работал писатель, была такой тяжкой, что он вынужден был подвергать самоцензуре и зашифровывать свои произведения, чтобы передать народу и грядущим поколениям самые заветные мысли.

Жюль Верн не видел путей к достижению того светлого идеала человеческого братства, о котором он мечтал всю жизнь. Оторванный от реального борющегося мира, Он не видел тех сил, которые могли бы сломить ненавистный ему капитализм. Но он страстно верил в эту грядущую победу и своими уже незрячими глазами видел смутные очертания блистающего мира грядущего.

15

Жюлю Верну выпало на долю редкое счастье прожить не одну, а три жизни: одну в действительности, вторую — в воображении современников, третью — в мечтах, воплотившихся в его произведениях.

На библиотечных полках теснятся тысячи книг его предшественников и современников: пергаментные рукописи средних веков, огромные, переплетенные в кожу фолианты XVI и XVII веков, изящные томики XVIII века — «века разума», книги эпохи Жюля Верна. В них рассказано о полетах на крыльях, управляемых аэростатах и воздушных кораблях тяжелее воздуха, о путешествиях по подводным лугам и в недрах нашей планеты, об открытии полюсов и неизвестных стран, об исследовании Луны и других заоблачных миров, населенных странными народами. Но эти книги и манускрипты покрыты вековой пылью, которую очень редко тревожит рука историка литературы или случайного любопытного...

А