...8 февраля 1885 года, в день рождения Жюля Верна, в доме на Лонгевилльском бульваре был устроен костюмированный бал. У входа висела большая афиша «Гостиница для путешественников вокруг света. Разрешается бесплатно пить, есть и танцевать». Хозяин был одет трактирщиком, хозяйка — трактирщицей; они несли огромный котел с вареными овощами и большими ложками раздавали угощение желающим. На галерее был организован настоящий великолепный буфет. Гости были одеты китайцами, русскими, неграми, американцами, шотландцами, турками, арабами, испанцами, индийцами... Все народы мира окружали творца «Необыкновенных путешествий»!

И, однако, Жюль Верн не чувствовал себя счастливым. «Моя жизнь заполнена, — писал он в одном письме, — для скуки не остается места. Это почти все, чего я желаю». Что означает это загадочное «почти»?

Это написано в разгар суматохи, последовавшей за постановкой пьесы «Вокруг света в восемьдесят дней».

Видимо, не так легко давалось «амьенскому отшельнику» его вынужденное одиночество. И если Амьен был для него необитаемым островом, где он хотел укрыться от бушующего океана реакции, то рев этой свирепой бури все время стоял у него в ушах...

Конечно, Жюль Верн не остался тем прекраснодушным мечтателем, каким был четверть века назад. Он мог еще сказать: «Добро уже не безоружно, за него сражалась Парижская коммуна!» Но он помнил: мертвые коммунары молча спят во французской земле, а живые гибнут в Новой Каледонии или изгнаны из родной страны и рассеяны по всему свету...

Что мог он сделать один в этой «республике без республиканцев»? Что он противопоставит программе победившей буржуазии, откровенно провозгласившей: «Обогащайтесь, господа!»

Слово «республика» было запретным. Даже когда в конституции было записано, что Франция является республикой, этот параграф прошел большинством лишь в один голос. Президентами были монархист Мак-Магон, бывший маршал Наполеона III, и республиканец Карно, торговавший орденами и вынужденный вследствие этого выйти в отставку. За власть боролись три монархические партии: легитимисты во главе с графом Шамбор, внуком Карла X, орлеанисты, выдвигавшие своим претендентом на трон графа Парижского, внука Луи-Филиппа, и бонапартисты. Их влияние оспаривала партия людей, гордо именовавших себя «оппортунистами». В эти годы на весь мир прогремело слово «панама» — скандальная спекуляция акциями Панамского канала, в которой оказались замешанными министры, сенаторы, депутаты и другие высокопоставленные деятели Франции, уличенные во взяточничестве, мошенничестве и воровстве...

В эти годы Жюль Верн пишет три романа: «Матиас Шандорф» — о венгерском революционере, борющемся за свободу своей родины, «Север против Юга», посвященный междоусобной войне в Соединенных Штатах за освобождение негров, и «Путь во Францию».

Наталис Дельпьер, герой последней книги, простой французский солдат. Но он не только патриот своей родины. Подобно Лафайету, герою Великой французской революции, он сражался в Америке на стороне восставших, «видел генерала Вашингтона — гиганта ростом в 5 футов 11 дюймов, с большими руками, большими ногами, в голубом мундире с лосиными отворотами и черной кокардой на шляпе», как с величайшим уважением к герою освободительной войны рассказывает сам Дельпьер. Он участвовал в бою при Йорктауне, где лорд Корнуэлс, английский главнокомандующий, сдался Вашингтону вместе со всей армией. Позже Наталис Дельпьер, уже в рядах французской армии, принимал участие в знаменитой битве при Вальми, решившей судьбу молодой республики...

Разве мог Жюль Верн в эти тяжкие годы яснее выразить свои политические взгляды, чем он сделал это в своих книгах?

В эти же годы вспыхнула ослепительным светом звезда прославленного генерала Буланже.

«Бравый генерал» — звали его солдаты, среди которых он был популярен за то, что, будучи военным министром, улучшил питание армии, запретил смотры по воскресеньям и разрешил праздничные отпуска. Во французской энциклопедии он очень деликатно характеризован несколько иначе: «всеобщий любимец, и французских женщин в особенности». Но особенно бравым генералом он не был, хотя участвовал в нескольких колониальных войнах и во время франко-прусской войны был в войсках, оборонявших Париж. Зато он был хорошим администратором и укрепил французскую армию, введя усовершенствованные лебедевские винтовки и мелинитовые снаряды.

Все недовольные существующим порядком объединились, сделав его политической фигурой. По всей стране распространялись портреты Буланже и стихи, написанные в честь «генерала-рыцаря». В нем видели «мстителя немцам за поражение Франции» и «спасителя отечества». Обманутые его громкими фразами, к буланжистам, его сторонникам, примкнули даже некоторые крайне левые. Но на самом деле Буланже втайне готовил на деньги крайней монархистки герцогини Юзес восстановление режима Наполеона III, с графом Парижским в качестве президента.

«Любезному рыцарю» очень нравилась отведенная ему роль, которую он играл несколько театрально. Тайно он посещал Париж, где появлялся в синих очках, сильно прихрамывая и опираясь на суковатую палку... Но генерал был боязлив: он не решался открыто объявить свою политическую программу, остерегался решительных действий и не смел произвести государственный переворот. Больше того — он не отличался и личной храбростью: когда премьер-министр Флоке, глубоко штатский человек, вызвал его на дуэль и тяжело ранил воинственного «бравого генерала», не умевшего даже держать в руке шпагу, вся популярность Буланже исчезла, растаяв словно туман под лучами утреннего солнца!

И вот в эти смутные дни, наперекор темным закулисным махинациям прожженных парламентских дельцов, Жюль Верн впервые вступил на политическую арену, выдвинув свою кандидатуру в муниципальные советники города Амьена, ставшего его второй родиной!

Какую политическую программу мог выдвинуть знаменитый писатель, которому исполнилось шестьдесят лет? И читатели его книг, и избиратели — а они тоже были его читателями — знали, что он не с монархистами и не с оппортунистами. Но выборы не были национальными: это были выборы в «коммуну города Амьена», по французской терминологии. И Жюль Верн выступил со своей собственной политической платформой, которую он озаглавил: «Амьен — идеальный город»...

За несколько лет до этого Жюль Верн напечатал брошюру под тем же названием. Это был доклад, сделанный им в Амьенской академии — старейшем научном обществе Пикардии. Позже все свои идеи о городах будущего он изложил в романе «Пятьсот миллионов бегумы», где в образе города-сада Франсевилля он воплотил свои самые затаенные мечты.

«...Утопая в зелени олеандровых и тамариндовых деревьев, город живописно раскинулся у подножия Каскад-Маунта, купая свои одетые в мрамор набережные в мягко набегающих волнах Тихого океана... Путешественника, очутившегося в этом городе, вероятно, поразили бы необыкновенно цветущий вид жителей и какое-то праздничное оживление, царящее на улицах...

...Для получения права жительства в Франсевилле необходимо представить рекомендацию или отзыв, иметь любую полезную профессию, связанную с какой-либо областью промышленности,