Три дня спустя в Баме состоялась поминальная служба, на которой д-р Нурбахш произнес прощальную речь. Это было его первое публичное выступление в качестве мастера. Вечером, вернувшись домой, он увидел, что его дожидается один из местных селян. Поздоровавшись с доктором, он сказал, что его дочь больна, и он просит о помощи. Он знал о смерти мастера и всё же пришел в надежде, что доктор окажет помощь, и потому ждал его у двери, уповая на Бога.

Д-р Нурбахш изрядно вымотался за последние три беспокойных дня, однако он сказал, чтобы человек отправлялся домой, а он, управившись с неотложными делами, на велосипеде догонит его. Человек с благодарностью поцеловал руку доктора и пошел домой, на сердце у него полегчало.

Дома д-р Нурбахш умылся и сменил одежду. Он уже собрался уезжать, когда к дому подошла группа дервишей из Махана и Кермана. Уставшие и подавленные, они намеревались найти утешение у нового мастера и подтвердить свои обеты, взятые при посвящении. Увидев его с велосипедом, готового отъехать, они пришли в замешательство, поскольку новый мастер согласно традиции должен в течение нескольких дней оставаться дома, чтобы принимать всех тех, кто захочет отдать дань уважения и выразить свои соболезнования. Поэтому они не могли понять, что могло заставить его уехать, к тому же в столь поздний час.

Д-р Нурбахш радушно приветствовал дервишей и пригласил в дом, поставил чай и еду, и сделал всё, чтобы они чувствовали себя комфортно в его отсутствие. Затем он объяснил, что понимает, как они смущены и обескуражены тем, что он оставляет их, но ему необходимо посетить больного, нуждающегося в его помощи. Как врач он не может пренебрегать своим долгом перед людьми, которые обращаются к нему за помощью – зачастую в качестве последней надежды. И он напомнил им, что первейшая обязанность дервиша в миру – помощь Божьим творениям, без мыслей о воздаянии или выгоде. Однако он обещал им, что постарается вернуться как можно скорее.

Когда через несколько часов д-р Нурбахш вернулся домой, еще одна группа дервишей, на этот раз из Захедана, пришла, чтобы увидеться с ним.

Дервиши ниматуллахи со всех концов Ирана засыпали его телеграммами, выражая свою преданность. Некоторые дервиши просили дозволения приехать в Бам, чтобы возобновить свои посвятительные обеты; другие, узнав о смерти мастера, просто отправлялись в Бам, подобно тем, кто уже прибыл сюда.

На следующее утро д-р Нурбахш послал еще одну телеграмму, объявив дервишам, что он уезжает в Тегеран, чтобы организовать проведение традиционной поминальной службы на сороковой день после смерти мастера, и что оттуда он отправится в Керманшах, где будет похоронен мастер. Он призвал всех дервишей оставаться на своих местах и обещал после поездки в Керманшах навестить их всех – насколько это будет возможно, прибавив, что пошлет шейхов в те города, куда он не сможет приехать, с тем чтобы местные дервиши могли возобновить свои посвятительные обеты.

Вскоре после приезда д-ра Нурбахша в Тегеран состоялась особая церемония с участием всех шейхов братства, во время которой был зачитан документ, удостоверяющий, что д-р Нурбахш является единственным преемником Муниса Али Шаха и законным главой (кутбом) братства ниматуллахи. Затем каждому из шейхов было предложено подписаться под этим документом. После того, как все шейхи поставили свою роспись, мастер вызывал к себе в комнату нескольких из них и сообщил о том, что им более не подобает занимать положение шейха в братстве. Он знал, что эти люди, лишившись своего положения в братстве, будут сеять смуту, но поскольку все они подписали документ, признав его в качестве мастера, то вряд ли смогут что-то сделать, по крайней мере, открыто.

Избавление от этих шейхов, большинство из которых были в основном озабочены ритуальной стороной ислама и внешними признаками благочестия, а не внутренним Путем, было лишь первым шагом в усилиях д-ра Нурбахша как мастера восстановить дух суфизма Баязида, Абу Саида Аби-л-Хайра и Абу Хасана Харакани и освободить суфизм от преобладания фанатично настроенных мулл, ориентированных на обрядность.

Когда-то, в XIV веке, Шах Ниматулла возродил тарикат (суфийский путь) в Иране, пробудив многих учеников со всей страны, которых он затем обучил тому, как соединить такие внутренние практики как «очищение «я» и «очищение сердца» с кодексом внешнего поведения, основанного на высочайших нормах человечности и служения обществу. После смерти Шаха Ниматуллы в 1431 г. его сын Бурхан ад-Дин Халилулла перенес центр братства ниматуллахи в Деккан, в Индии, где тот и оставался в течение трехсот лет. Всё это время иранцы уделяли все меньше внимания духовности, и суфизм в Иране выродился настолько, что уцелело всего лишь несколько суфийских братств с крайне небольшим числом последователей.

Затем в 1775 г. мастер братства (Реза Али Шах) отправил своего лучшего ученика Масума Али Шаха обратно в Иран с тем, чтобы восстановить там братство ниматуллахи, вновь пробудив в иранцах вкус к духовности.

Масум и его ближайшие ученики – Нур Али Шах (впоследствии – кутб братства), Файз Али Шах (отец Нур Али Шаха, бывший до своего посвящения Масумом в братство ниматуллахи авторитетным шейхом братства нурбахшийя) и Муштак Али Шах (известный музыкант того времени) – посвятили на суфийский путь множество людей в Иране. Везде, где они побывали, – в Ширазе, Исфахане, Кермане, Керманшахе – Масум и его сподвижники привлекали сотни, а иногда и тысячи последователей, что вело к возрастанию интереса к суфийскому пути.

Однако ортодоксальное духовенство[10] (улемы) не могло примириться с резким возрастанием числа дервишей, они видели в этом угрозу их власти и влиянию. Суфизм нес в себе свободу в исповедании ислама, что ортодоксальное духовенство воспринимало как вызов своему авторитету. И потому ортодоксы не видели иного выхода, кроме прямого искоренения суфизма или, по крайней мере, резкого ограничения его распространения. Так они и делали, преследуя и в конце концов убивая наиболее влиятельных мастеров и шейхов ниматуллахи.

Масум Али Шаха, например, без всяких объяснений изгоняли из иранских городов, таких как Шираз и Исфахан. После выдворения из Исфахана он вместе с Нур Али Шахом и несколькими преданными учениками отправился в Хорасан. Возле небольшого селения где-то между Исфаханом и Кашаном путники остановились передохнуть, и Масум Али Шах долгое время медитировал. Наконец, подняв голову, он сказал: «Начальник стражи в Исфахане не оставит нас в покое. Нам суждено лишиться некоторых частей тела. Те, кто хочет избежать этого, могут уйти». Услышав это, все решили уйти, кроме Нур Али Шаха. Вскоре показались два всадника, посланные наместником Исфахана.