Волшебник сделал мне знак, чтобы я задом въехал в кабинку, куда я едва уместился вместе со своим креслом.

Потом он сообщнически подмигнул мне и закрыл дверь.

Я оказался в кромешной тьме.

Тут сердце моё заколотилось.

Неужели сейчас откроется люк и я провалюсь?

Я ведь могу упасть?

А если я и вправду исчезну?

А вдруг вор понял, что выдал себя, и теперь пытается избавиться от меня?

Может, я больше никогда не увижу родителей, брата и девочек?

Однако мне пришлось недолго терзаться сомнениями.

Пока звучала барабанная дробь, я почувствовал, что сзади кто-то есть. Должно быть, в кабине была потайная дверь.

– Всё будет хорошо, – шепнул мне кто-то на ухо.

Голос был юным. Это наверняка сын волшебника.

Я вздрогнул, гадая, что меня ждёт. Но он просто завязал мне платком глаза и аккуратно подвинул назад моё кресло. Барабаны смолкли, и почти сразу разразились аплодисменты.

– Всё нормально. Папа открыл дверь, ты исчез, – пояснил он. – Он передвинет кабину, чтобы продемонстрировать, что ты не прячешься позади неё, что тебя больше нет на сцене.

Вот как?

Между тем я был уверен, что переместился не больше чем на пару метров.

Получается, я всё ещё был на сцене.

Тогда почему люди меня не видят?

Волшебство, что же ещё…

– Ты в порядке? – заботливо спросил он.

Я кивнул, хотя на самом деле с нетерпением ждал, когда все снова увидят меня. Вновь послышалась барабанная дробь, и он подвинул моё кресло вперёд, вероятно, внутрь кабины.

Он снял с моих глаз повязку, положил что-то мне на голову и радостно прошептал: «До скорого», – а потом исчез.

Дверь открылась, от света прожекторов я заморгал, и моё возвращение было встречено громкими аплодисментами – настоящий триумф.

Волшебник поблагодарил, что я нашёл его шляпу, которая оказалась у меня на голове. Нина во всю глотку орала: «Самюэль!»

Я был очень доволен и чувствовал облегчение, но знал, что самое трудное впереди: разоблачить виновного.

Глаза в глаза!

Мой проводник вернулся за мной, но вместо того, чтобы отвезти меня на моё место, он проводил меня за кулисы – наверняка, чтобы выиграть время.

Отлично, я смогу действовать.

Вокруг меня было много клеток, в которых были заперты голубки.

– Идеальное место, чтобы посмотреть конец спектакля, – прокомментировал сын волшебника. – Кстати, меня зовут Мартен.

И он протянул правую руку, чтобы отбить кулачок.

В нескольких метрах от нас его отец показывал новый трюк, тоже на тему каникул на море. Теперь на нём была маска и трубка, через которую он посылал в направлении публики гигантские пузыри – а та их с удовольствием лопала.

Я мог бы воспользоваться ситуацией, чтобы рассмотреть сцену и попытаться понять, как я исчез несколько минут тому назад. Но были дела и поважнее.

Собравшись с духом, я глубоко вздохнул и повернулся к Мартену.

– Во время первого действия кто-то обокрал зрителей, – прошептал я. – У них взяли сумочку, шаль и машинку.

– Да ну? Ты уверен?

Я кивнул.

– Мы вместе с подругами провели расследование, и теперь я знаю, чьих это рук дело, – уточнил я немного сдавленным голосом.

Он изобразил недоумение, и я вполголоса добавил, глядя ему прямо в глаза:

– Это твоих рук дело! Я видел ремешок от сумки в твоём кармане, а на твоём свитере такое же перо, какие мы нашли под креслами.

Что же он на это ответит?

Он с невинным видом вскинул брови, а потом вывернул карманы.

Они были пусты. Но мне же это не приснилось!

– А перья, знаешь ли, летают повсюду, – объявил он, отряхнув свитер тыльной стороной руки.

Мои доказательства испарились!

Но он же не сможет так выкрутиться или?..

– Подожди, – почти прорычал я, – ты…

Он не дал мне закончить. Приложив палец к губам, он склонился надо мной.

– Ты прав, виновен я, – признался он. – Но это для одного хорошего дела.

Что? Кража для одного хорошего дела?

– Какого? – пролепетал я.

– Волшебства, – шепнул он мне на ухо. – Смотри.

И он кивнул в сторону сцены.

Импровизация

Раздался грохот приближающегося поезда. Нашему волшебнику пришло время отправляться на каникулы.

Из малюсенького кармана своего жилета он извлёк огромный билет на поезд и помахал им. Потом бросился к чемодану, но мяча, очков и полотенца по-прежнему не было.

Он с досадой снова открыл шкаф. Его лицо просияло – все эти вещи, аккуратно сложенные, были там. Он указал на них публике, которая захлопала.

Я чуть не заорал.

На нижней полке также лежали сумочка Агаты, шаль и машинка.

Как они могли оказаться в этом шкафу с закрытыми дверцами, если всего несколько минут тому назад находились в кармане у Мартена?

Но самым удивительным было выражение лица волшебника, когда он тоже обнаружил эти вещи на нижней полке.

Несколько мгновений он стоял спиной к зрителям с видом полного замешательства.

Затем он бросил взгляд на стоявшего за кулисами сына.

Ничего хорошего тот не предвещал!

– Хм, я могу получить серьёзную взбучку, но это того стоило, – пояснил Мартен вполголоса.

– Что тут происходит? – спросил я.

– Отец бросил мне вызов, а я только что принял его!

Волшебник быстро пришёл в себя и хлопнул в ладоши.

Его сын тотчас выпустил голубку.

Она уселась на вытянутую руку фокусника, который кончиками пальцев поднял шаль и с улыбкой продемонстрировал публике – несомненно, чтобы объявился владелец.

Дама, сидевшая через два места справа от моих соседок, подняла руку.

Птица тотчас взлетела и вернула её вещь под аплодисменты публики, которая и не догадывалась, что артист импровизирует.

Что касается машинки, то её вернули лично малышке Жозефине, которая поднялась на сцену вместе с мамой.

Затем пришёл черёд Агаты, которая, сильно смущаясь, подошла к волшебнику за своей сумочкой.

Нина пошла вместе с ней, обнимая за плечи, словно стараясь защитить.

– Это мои подруги, – сказал я Мартену.

– Ну тогда…

Он подождал несколько мгновений, а потом вышел на сцену и предложил им пройти за кулисы вместо того, чтобы возвращаться на свои места.

Вскоре они были рядом со мной: в руках у них было по розе, а лица сияли.

Пока Мартен открывал клетку, чтобы впустить туда голубку, Агата тихо спросила у меня:

– Ну и кто же вор?

– Я знаю, – прошептала Нина. – Бьюсь