– Кирюха, – громко проговорил Сашка, – как ты там?

– Робинзоню помаленьку.

– Вроде ожила! – По голосу было слышно, что он улыбается.

– Ага. Только тошнит немножко.

– Это-то как раз естественно в твоём положении.

– Что ты имеешь в виду? – удивлённо спросила Кира.

– То, что тебя уже месяца три как тошнит! – радостно произнёс Саша.

– Саш, что значит «в моём положении»? Что у меня за положение такое? – боясь поверить, спросила она.

– Кирюша, ты что, забыла? Мы же с тобой беременные! Рожаем в августе! – ликующе прокричал Сашка.

– О Господи… Как же… Боже мой, я беременна! – прошептала Кира, физически ощущая, как всё её существо наполняется доселе невиданным счастьем. – Ты уверен? Точно уверен? Почему же я ничего не помню?!

– Уверен, уверен, не сомневайся! Может, твоя амнезия как раз поэтому: ну, гормональный взрыв и всё такое…

Он что-то говорил, но Кира его не слушала. Она задрала куртку и восхищённо уставилась на свой живот. Теперь это домик для малыша! Её собственного малыша!

– Ура!!! А-а-а! – вне себя заорала Кира, и её дикий торжествующий вопль пронёсся над сизой гладью озера. – Я беременна! БЕ-РЕ-МЕН-НА!

– Тише, тише! Угомонись, хватит уже, – хохоча, уговаривал Киру Саша.

– Абсурд какой-то! – немного успокоившись, проговорила она. – Как могло случиться, что я этого не помню?

Сашка осторожно молчал. Боялся сказать что-нибудь не то.

– Ты не волнуйся, Кирюха. Наверное, стресс. Постепенно всё вспомнишь, никуда не денешься.

– Приезжай быстрее, – снова попросила Кира, – ты ещё далеко?

– Надеюсь, скоро буду. Я эту дорогу не знаю, но навигатор…

«Разберусь! К тому же у меня навигатор!» – яркой лампочкой вспыхнули в голове у Киры непонятно кем произнесённые слова. Вспыхнули и погасли.

– Что ты сказал, Саш? Я не расслышала.

– Говорю, приеду – позвоню. Жди звонка, Кирюха!

Саша увёз Киру из Кара Чокыра через полтора часа. Приехал, оставил машину у обочины и на лыжах двинулся вызволять жену. Она уже ждала его, подпрыгивая от нетерпения.

Он помог Кире вскарабкаться на поляну и встать на лыжи. Взвалил на плечи её рюкзак, и они заскользили вперёд. С каждым шагом берег озера отдалялся. Таял его тихий плеск, и Кира чувствовала себя всё лучше.

«Наверное, ночью шёл снег», – подумала она. Заснеженную поляну пересекала единственная лыжная дорожка – Сашкина. Никаких следов того, как она сама попала на берег озера накануне, не было.

Палатку они с Сашей так и оставили стоять на одиноком голом берегу. Кира категорически отказалась брать её в город. Смутная, необъяснимая, но твёрдая уверенность: оранжевый шатёр должен остаться здесь. Кира не стала говорить этого вслух, но палатка почему-то напоминала ей кокон, из которого она выпорхнула, как бабочка. Теперь кокон пуст. Саша не стал спорить.

Стоя возле машины, наблюдая, как муж засовывает в багажник лыжи и рюкзак, Кира тихонько погладила «Форд» по гладкому тёмно-синему боку. У неё возникло мгновенное ощущение, что некоторое время назад автомобиль был какого-то светлого цвета. Чувство быстро растаяло, Кира не успела толком осознать его. Подошла к Саше, обняла его и прижалась головой к его груди.

– Папочка, – с наслаждением проговорила она.

– Мамочка, – откликнулся он, целуя её в макушку.

Кира и Саша постояли, обнявшись, потом сели в машину и уехали из Кара Чокыра, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

Они ехали домой. Они были вместе. И всё было хорошо.

ЭПИЛОГ

Полгода – с первого августа по первое февраля – навсегда выпали из памяти Киры. Последним, что запомнилось, было то, как их неразлучная институтская пятёрка ехала после летнего пикника с ночёвкой обратно в город. Кира так никогда и не вспомнила, как оказалась одна на берегу озера. Эти шесть месяцев, закончившиеся необъяснимой поездкой в Кара Чокыр, остались в её сознании настоящей чёрной ямой. Провалом.

Первое время это беспокоило Киру, напоминало саднящую рану. Однако неприятное чувство вскоре пропало. Поначалу на ум приходили странные образы, которые исчезали прежде, чем Кира успевала их осмыслить. Мелькали в сознании воспоминания, которые ей никак не удавалось ухватить. Но к весне пропали и они.

Родные были убеждены, что знают, почему с Кирой такое случилось. А как же иначе, у неё ведь был сильнейший стресс. И травма. Осторожно подбирая слова, Саша рассказал жене, какой кошмар произошёл в её жизни в начале августа. Кира с ужасом узнала, что автомобиль, в котором они с ребятами возвращались в Казань, столкнулся с грузовой «Газелью». Водитель «Газели», виновник происшествия, в крови которого был обнаружен алкоголь, погиб на месте. Как и Миля, сидевшая на переднем сидении рядом с Денисом, и Лёня, который сидел позади неё. Именно в этот бок на полной скорости и въехала «Газель».

Авария произошла до выезда на федеральную трассу. Движение на просёлочной дороге слабое, так что пока их обнаружили, прошло почти полтора часа. За это время Денис и Элка, поначалу ещё живые, скончались от многочисленных ран и потери крови.

Кира, которая сидела за спиной водителя, была единственной выжившей. Она сильно ударилась головой, у неё был ушиб мозга, и в сознание она пришла только спустя несколько дней. Кроме того, у Киры были сломаны рёбра и правая рука. По словам врачей, легко отделалась. Просто счастливица. Полностью и без последствий восстановив физическое здоровье, «счастливица» Кира впала в сильнейшую депрессию. Провалявшись в больнице больше месяца, она почти до середины октября не могла заставить себя выйти из дома. На работе её ценили, любили, вошли в положение и ждали, сколько потребуется.

Двадцатого октября Кира вышла на работу. Саша и Гелька буквально стащили её с дивана и выволокли из дома. Постепенно Кира вернулась к привычному ритму жизни. Раны затягивались. Она по-прежнему просыпалась в слезах, но уже реже и реже. Саша радовался: Кира приходит в себя. К тому же в начале зимы они узнали, что Кира беременна. И это было не просто счастье – целая симфония радости, настоящая эйфория.

Но после Нового года с Кирой стало твориться что-то непонятное. Тоска, слезливость, апатия. Вернулись старые сны про аварию. Кира взяла на работе отпуск до десятого февраля, осела дома. Часто ходила на кладбище, подолгу стояла у могил Дениса, Элки и Лёни. Они были похоронены рядом. Джамилю похоронили