— Откуда ты знаешь?

Самаэль отталкивает руки Кэнди от ноутбука и закрывает крышку.

— Потому что человек, о котором я говорю, набожный зануда. Он собирается пристрелить тебя.

Он толкает Кэнди вниз, и сам пригибается.

Парень стреляет как раз в тот момент, когда я оборачиваюсь. Пуля пролетает достаточно близко, чтобы я почувствовал её дуновение у своего уха. Она попадает прямо в середину ноутбука Кэнди. Её голова высовывается из-под стола.

— Ублюдок, ты убил Голубую Девочку[6].

Самаэль тянет её обратно вниз.

Парень снова нажимает на спусковой крючок, но на этот раз я смотрю на него. Думаю, он больше привык стрелять людям в спину, потому что в то мгновение, как наши взгляды встретились, его рука дрогнула, и следующая пуля пролетела сквозь окно, разбивая небьющееся стекло. Он открывает дверь и бежит через парковку. Я не теряю времени, направляясь к двери. Выхожу через окно, осколки разлетаются по лобовым стёклам припаркованных машин.

Самаэль был прав: похоже, у стрелка ничего не вышло. На нём коричневый плащ, настолько мятый, что, кажется, будто он в нём спит. Он в возрасте. За пятьдесят. Слегка выпирает живот поверх джинсов. Но бежит он как грёбаный демон.

Я преследую его по Голливудскому бульвару и дальше по Ла-Бреа. Стрелок лавирует по разделительным между запертыми в пробке машинами, грациозно перемещаясь по капотам и крышам автомобилей, когда те слишком близко, чтобы протиснуться между ними. Я гонюсь за ним изо всех сил, но не могу хоть на сколько-нибудь приблизиться, а я умею чертовски быстро бегать. С этим пузатым жалким неудачником что-то не так. Либо он под метом, либо на нём какое-то худу. Я мог бы поджарить жирную задницу стрелка заклинанием, но я усвоил урок после того, как разнёс Родео-драйв. Нестись по пробке на сверхзвуковой скорости не совсем незаметно, но это лучше, чем пулять в парня из худу-РПГ. Прямо сейчас мне не нужны проблемы с Саб Роза. Так что я смиряюсь с этим и бегу быстрее.

Он сворачивает направо, забегая за заправку. Я следую за ним, но он в один прыжок преодолевает забор. Мне приходится карабкаться на чёртову преграду. Когда я приземляюсь, его уже нет. Я снова бросаюсь за ним.

На углу Сансет стрелок оборачивается и видит меня. Его грудь вздымается так, словно лёгкие вот-вот взорвутся, как шарики из «Мейсис» на День Благодарения. Глаза подёргиваются в глазницах, словно он переборщил с «ангельской пылью»[7]. Он определённо закинулся парой таблеток. Не думаю, что кто-нибудь когда-либо догонял его раньше. Он выглядит испуганным. Затем он внезапно успокаивается. Улыбается, как ребёнок, которого мама только что уложила в постель и поцеловала на ночь.

Я не знаю, что он задумал, пока он не делает это.

Рычит двигатель автобуса. Он не глядя делает шаг назад с бордюра, прямо под колёса. Автобусу требуется ещё шесть метров для остановки, но стрелок пролетает двенадцать метров. Все вокруг меня кричат. Поток на перекрёстке, который секунду назад двигался, с визгом замирает.

Я пробираюсь сквозь формирующуюся вокруг него толпу. Он лежит лицом вниз. Я пинком переворачиваю его на спину, достаю телефон и фотографирую его. Люди кричат на меня, принимая за кровожадного фрика, ищущего что-нибудь горячее для своего блога. Сбоку на шее у него татуировка. Она мне незнакома. Её я тоже фотографирую. Один из его ботинок слетел, а бумажник лежит в нескольких метрах от меня. Я проталкиваюсь и поднимаю его. Ещё больше людей кричат. Полагаю, скрытности конец. Насколько мне известно, здесь есть дорожная камера, которая снимает всё, что я делаю.

Я достаю водительские права покойника и тоже фотографирую. Затем швыряю их вместе с бумажником обратно на землю как раз в тот момент, когда подъезжает полицейская машина. Должно быть, они были прямо за углом.

У меня за спиной слышатся пронзительные голоса. Мне нет необходимости смотреть. Деревенщины с вилами указывают парням со значками на монстра. Интересно, какое наказание за обирание трупа. Я не могу быть первым, кто это сделал. Это Лос-Анджелес.

Я подхожу к сидящему на «Харлее» парню. Он здоровяк. Его ноги стоят по обе стороны байка, но руки не на руле. У меня нет времени для деликатности.

Одной рукой я хватаю его за рубашку и поднимаю над сиденьем настолько, чтобы сбросить с байка, не причинив слишком большого вреда. Другой рукой я хватаю руль, чтобы байк не упал. Ключи по-прежнему в замке зажигания. Я завожу двигатель и срываюсь с места прежде чем кто-нибудь из приближающихся копов успевает оказаться в пределах досягаемости меня.

Едва я трогаюсь, они стучат копытами в сторону патрульной машины. Что им абсолютно ничем не поможет. Авария превратила улицу в сплошную массу машин и зевак, а теперь ещё и не менее двадцати папарацци-любителей со вспыхивающими телефонами и фотоаппаратами. Я выруливаю «Харлей» на тротуар и выжимаю газ, давя на гудок, чтобы расчистить дорогу. Сворачиваю за угол и направляюсь обратно на Голливудский бульвар.

Я бросаю байк на тротуаре за пикапом с кунгом, достаточно большим, чтобы спрятать его от проезжающих мимо патрульных машин.

Возле «Пончиковой Вселенной» ещё шесть полицейских машин. Посетители снаружи на парковке, все разом громко кричат на полицейских в форме. Один снимает показания, но остальным не хочется это выслушивать. Они просто хотят, чтобы быдло дождалось детективов, натягивая жёлтую ленту вокруг места преступления.

Я замечаю Кэнди, машущую мне на противоположном углу, возле Сайентистской Церкви Христа. Самаэль держит руку возле уха, разговаривая по телефону.

Когда я подхожу к ним, Кэнди сжимает мою руку. Она волнуется. Как мило. Секунду спустя Самаэль закрывает телефон.

— Поймал его?

— Он сам себя поймал. Сошёл с тротуара и поцеловал автобус.

— Почему? Ты не такой уж страшный.

— Ещё какой.

— Как скажешь.

— Сколько нужно заплатить парню, чтобы он ушёл вот так?

— Нисколько. Это был его добровольный выбор. Это признак истинно верующего. Во что, я не знаю, да мне и всё равно. Но вы должны.

Я прикладываю большой палец к своему телефону и перехожу к фотографии водительского удостоверения стрелка. Зачитываю вслух имя.

— Тревор Мосли. Кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал о нём?

Я показываю им его фотографию.

Кэнди качает головой.

— В своё время я забрал много душ, но мне незнакомо ни его имя, ни лицо, — говорит Самаэль.

Кэнди широко улыбается Самаэлю.

— Сэм только что кое-кому позвонил. Он достал мне новый ноутбук.

— Сэм? — спрашивает Самаэль.

— Спасибо,