Кстати, о трезвости.

Даже таких зожников, как я, иногда посещает настойчивое желание затянуться сигаретой. Совершенно точно я бы это сделал именно сейчас, если б в кармане неожиданно обнаружилась пачка.

Хочу покурить.

Хочу сбросить напряжение.

«Хочу Сирену».

На последней мысли дверь открывается прямо перед моим носом, и из дома выходит Дасти Лайал. И все мое возбуждение мигом сходит на нет, когда я в сотый раз замечаю в лице друга охренительное сходство с его сестрой.

Мы обмениваемся взглядами, и я сразу же напускаю на физиономию тотальное равнодушие, словно не думал сейчас о Сирене. И будто бы Дасти категорически не понравилось, если б он узнал, что я конкретно о ней думаю.

«Лучше бы так и было».

– Привет. – Он одаривает меня беззаботной улыбкой.

Но мой взгляд по гребаной привычке фиксирует другое – бледность, впалые щеки. Теперь это видно отчетливее. Если б не мое обучение на медика, хрен бы я заметил.

– Привет. – Жму его руку и чувствую, что ладонь – не пустая.

Отрепетированным быстрым жестом сгребаю купюры в карман пиджака. Понимаю, что мы на территории Лайалов и свидетелей нет, но паранойя в этом случае – лучший мой друг.

Достаю заготовленный бумажный лист с координатами и осторожно показываю отметку Дасти, ожидая, когда он все запомнит и кивнет. После подношу зажигалку, чиркаю и, пока огонь не касается моих пальцев, до пепла сжигаю все.

Кто-то носит зажигалку при себе, потому что курит. Кто-то – чтоб избавиться от следов преступления. Я – второй вид.

– Слушай, – спокойно обращается Дасти, отряхивая с брюк попавший на него пепел. – Хотел поговорить насчет Алека. Ему тоже нужно.

– Передай ему, чтоб шел на хер, – моментально реагирую я.

Ну сука, ну нет!

Я не хочу так подставляться, как-то совсем тупо.

Точнее, то, чем я занимаюсь, изначально тупо, опасно, и подставляюсь я здесь и сейчас. Но мне самому важно знать, чего ради я рискую. Ради кого, причины и следствия. Я не подумаю даже отрицать, что деньги играют роль первой скрипки, однако я все же не в таком положении, чтоб рисковать своей задницей впустую.

А развлечение избалованного мажора Алека Брайта – для меня самое что ни на есть «впустую». Ладно, я даже осуждаю подобное.

Продавать нелегально «Оксикон» тем, кто в нем действительно нуждается, но не хочет афишировать по тем или иным причинам, – это одно. У меня есть клиентская база. Всякие торчки, которые сделали по итогу из обезболивающего чуть ли не новый наркотик Америки – просто идут на хер. Я действительно на хер осуждаю подобное.

И Дасти это охренительно знает.

Но в который раз выступает агентом дьявола, вынуждая меня идти на уступки своим принципам ради его лучшего друга. Вот ради кого, а? Алек очевидно не страдает от каких-либо болей, своей энергией, напротив, затрахает всех и каждого. И если его башка настолько пустая, чтоб упарываться «Окси», я совершенно не тот человек, кто хочет содействовать подобному. И тупо не понимаю, почему Дасти спокойно относится к дебильному пристрастию идиота.

Моя реакция на предложение тотчас считывается.

– Я тебя за него прошу, Кей. Пожалуйста.

– Ты издеваешься? Он же другой, Даст!

– Проси с него втрое больше, – мягко улыбается друг, будто в этом только дело.

Но, сука, мысленно смиряюсь. Снова.

Однако задаю вопрос:

– Просто зачем? Объясни хоть раз, зачем ты так вписываешься за хреновую привычку Брайта? Объясни – и я отстану.

Чувствую, как уже из них двоих мне хочется выбить все дерьмо. Я считаю Дастина другом и суперчуваком. На самом деле я довольно неплохо отношусь даже к Алеку. И только по этим причинам я не желаю второму однажды перейти к настоящим наркотикам.

Даст подобное не сделает сам, я в курсе, но отсутствие какой-либо мотивации у раздолбая Алека меня бесит.

– Не могу. Прости, чувак. – Рука Дасти примирительно падает на мое плечо, а я еле сдерживаю агрессию.

«Я тебе ничего не расскажу, но ты сделай. Кайф».

Может, я чего-то не понимаю в жизни?

– Прости, чувак. Но так не работает. Я сейчас прямо скажу об этом Брайту. – По хер абсолютно.

Если Даст – комфортный и неконфликтный по жизни парень, то Алек определенно не оставит без внимания мой отказ и полезет в залупу, сукин сын. Но мне его истерики «золотого мальчика» абсолютно безразличны, я могу даже посмеяться с них, чтоб выбесить его еще больше.

– Черт, Кей. Ты мне веришь?

– При чем тут это?

– Ты допускаешь, что я бы стал всему потворствовать без причины?

Молчу. Возможно, я тот еще наивный дебил, которого жизнь ничему не учит, но с какого-то хрена – нет, не допускаю. Именно поэтому испытываю лютый диссонанс от происходящего.

Такое не в духе этого парня

– Давай знаешь как? – продолжает Дасти. – До конца учебного года. Касаемо Алека – тоже. Если потом сунется, пошлешь его к черту.

– И что это даст? – спрашиваю я чисто на упрямстве, потому что внутренне уже сдался и принял гребаную сделку. – Что ему это даст? – повторяю я.

– Поверь, очень много. У всех нас есть свои причины на что-то, только разные сроки добиться желаемого. И возможности. – После сказанного Дасти убирает руку и снова вежливо улыбается.

Будто мы сейчас общались о чем-то до одури положительном и полезном, вечном и добром. Новый компонент для смузи, придающий бодрость духа и силу телу.

А я сканирую каждую его фразу.

«У всех нас есть свои причины на что-то…»

«…Разные сроки… И возможности».

Это не просто игра слов – а ответ на мой вопрос. Который я задавал Дасти ранее.

Не только мы вдвоем храним тайны друг друга.

Не я один доверяю ему.

Син, Калеб, Алек… Дасти знает о них, как и обо мне, нечто такое, что не должно всплыть на поверхность.

Он знает их как облупленных.

Зато мы ни хрена не знаем друг друга, хоть и видимся регулярно.

– Хорошо. Договорились.

Даст кивает и, прищурив карие глаза, смотрит мне за спину.

– Передашь остальным, что я побуду с Сиреной? – наконец спрашивает он.

Я оборачиваюсь и с какой-то нежностью замечаю девушку – она полулежит на еле-еле раскачивающихся широких качелях, которые находятся в розовом саду.

Ее длинные ноги задраны поверх спинки, а с одной из них падает кроссовка.

«Я бы тоже хотел побыть с Сиреной…»

И обязательно побуду. Мысленно. Ночью, в спальне.