– Почему вы пришли ко мне, лейтенант? Я не единственный, кто догадался бы об этом.

– Видите ли, я давно искала повод поговорить с вами. Как уже сказала, ваше увольнение весьма меня озадачило, и я хотела удостовериться, что лучший инспектор из личного состава по-прежнему в моем распоряжении.

– Я не лучший.

– Не скромничайте, Паркер, факты говорят за себя. – Она откашливается и поднимает глаза к потолку. – Ладно, будь по-вашему: инспектор Харрис был ранен неделю назад в ходе спецоперации, поэтому сейчас он на больничном. Как вы понимаете, Департамент полиции Сан-Франциско не разбрасывается сотрудниками в подобных ситуациях, тем более когда они увольняются без уважительных причин.

Неотрывно смотрю на ковер. Пересматриваю свое исходное решение и спрашиваю:

– Чего именно вы от меня хотите?

– Чтобы вы нашли убийцу, разумеется.

В голове появляются наброски. Это мужчина. Не уверен, что это именно так, но статистика говорит сама за себя. Кто он? Предполагать пока рано. Почему он убил Сару Эванс? Первой в голову приходит самая банальная мысль – он был ее любовником, и романтические отношения закончились трагедией. Или нет. Возможно, он не был ее любовником. Возможно, они вообще не были знакомы. Пожалуй, для убийцы не так важно, кого убивать, главное – как.

Уотсон начинает что-то говорить, но я жестом останавливаю ее:

– Подождите.

Я тяну нить рассуждений все дальше от гостиной. Сейчас вижу взгляд Сары Эванс. Ее рот. Выражение ужаса на лице. Преступник мог спрятать тело где угодно. Или просто оставить его в квартире. Рано или поздно кто-нибудь почувствовал бы смрад, исходящий из-за дверей. Но нет. Он отрезал голову и буквально выставил на улице на всеобщее обозрение.

– Эта смерть нечто большее, чем просто убийство.

– О чем вы?

– Убийца показал свою работу вместо того, чтобы попытаться замести следы. Он хочет нам что-то сказать, внушить страх. Возможно, мы имеем дело с некой угрозой, в том числе с актом мести. В любом случае держу пари, что смерть этой несчастной девушки – заявление, адресованное всему городу или конкретному человеку. В противном случае не имело бы смысла устраивать такой спектакль. Первым делом нужно провести расследование в отношении жертвы, установить, кем она была и с кем общалась. И быстро. Иначе ситуация может серьезно осложниться.

Уотсон несколько раз кивает, переваривая мои слова.

– Вы намекаете, что он продолжит убивать?

– Хочется надеяться, что нет… Но мне кажется, именно так.

– Еще одна отрезанная голова?

– Не исключено, что для него важен не способ убийства, а…

– Похоже, я за вами не успеваю.

– Я считаю, – пробую я объяснить ход мыслей, – что если ему важна смерть как таковая, а не способ убийства, то, возможно, убийца прибегнет к другим методам, понимаете? Это лишь гипотеза. В любом случае, она сейчас не важна.

– А что тогда важно?

– Поймать его.

– И как, по-вашему, это сделать?

– Познакомиться с ним.

– Что, простите? – спрашивает она, наклоняясь вперед.

– Мы должны отыскать даже самый незначительный след, который он оставил на месте преступления.

– Я так понимаю, вы беретесь за дело, – отвечает она.

Хотя в этом не было никакой необходимости, я чувствую себя обязанным взяться за расследование. Сара Эванс заслуживает справедливости, а горожане Сан-Франциско – уверенности в том, что им не отсекут голову в один прекрасный день. Хотя вряд ли это можно гарантировать.

Делаю долгий выдох. Черт подери!

– Да. Я берусь за это дело.

3

Уильям Паркер

20 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Нагибаясь, проходим под полицейской лентой, которой перекрыта Филберт-стрит, где нас приветствует миганием проблескового маячка полицейский «Форд-Таурус». Туман рассеивается под лучами восходящего солнца. У входа в переулок посреди улицы стоят две машины, вдоль проезжей части – еще две. С десяток репортеров говорят что-то в объективы телекамер, у каждого на шее болтается бейдж. Мы приветствуем полицейских в униформе и твердым шагом направляемся в глубь переулка. Немного странно, что Уотсон настояла на том, чтобы поехать со мной на место преступления, но я не стал перечить начальнице в первый день возвращения на службу.

– Паркер! – окликает меня офицер Ян Дэвис, выходящий из-за одной из припаркованных машин. Волосы щегольски зачесаны назад, в руке он держит бумажный стаканчик с дымящимся кофе. – Ты вернулся?

– Похоже на то.

– Рад видеть тебя, – говорит он и по-дружески тычет мне в грудь кулаком. – Сожалею о том, что пришлось пережить в Лос-Анджелесе, похоже, было несладко.

– Не то слово. А мне жаль, что я не попрощался. После случившегося нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Время… Так же сказала жена перед уходом. Всем нам его не хватает, не правда ли? Всю жизнь мы спешим и растворяемся в работе. Но с каких пор муж отнимает много времени? Нет, правда, скажи мне.

Лейтенант Уотсон бросает на него гневный взгляд.

Ян – хороший полицейский, но далеко не идеальный муж.

– Не знаю, Ян. Мы не были женаты. Откуда мне знать, каким козлом ты можешь быть в семейной жизни?

Уотсон сдерживает улыбку. Ян, растерявшись на миг, тут же разражается хохотом и снова ударяет меня в грудь, чуть сильнее, чем в первый раз.

– Вижу, что ты не потерял чувства юмора, Паркер. Это замечательно. С возвращением!

– Дэвис, – говорит Уотсон, – Шарлотта пришла?

Офицер мотает головой:

– Еще нет.

Уотсон чертыхается под нос.

Мне любопытно, кто такая эта Шарлотта.

Поздоровавшись с прежними сослуживцами, я наконец дохожу до места преступления. Голова Сары Эванс глядит в небо, лежа на грязной окровавленной земле. Кожа у нее бледная, почти фиолетовая. Волосы влипли в кровь, растекшуюся вокруг, но отдельные пряди стоят торчком, будто хотят прильнуть к тем, которые треплет ветер. Фотография, которую мне показала Уотсон, не идет ни в какое сравнение с этим зрелищем. Человеческая жестокость всегда поражает сильнее, когда сталкиваешься с ней вживую.

– И вы утверждаете, что никто не заметил типа с отрезанной головой в руках? – спрашиваю я с недоверием.

– Никто этого не подтвердил.

Я сажусь на корточки и аккуратно осматриваю место преступления. Если не считать рану на шее, лицо нетронуто. Видны ярко-красные брызги на щеке и лбу.

– Убийца наверняка тоже забрызган кровью, – бормочу я и смотрю по сторонам. – За пределами этого места ее нет.

– Откуда такая уверенность? – спрашивает Уотсон с удивлением, не спуская глаз с мобильника. Она явно чем-то обеспокоена.

– Посмотрите на вход в переулок: там нет ни одного пятна крови. Как и на другой стороне. Они есть только здесь: небольшая лужица и трехметровый след.

– Очевидно, кто-то споткнулся о