Александр Эскрива
Игра с профайлером
Alexandre Escrivà
El último caso de William Parker
* * *
Моим родителям,
за воодушевление
Пролог
Солнце еще не взошло. Плотный туман Туле с белесоватым оттенком медленно расползается по улицам города, уменьшая видимость почти до нуля. Тишину, царящую на длинных проспектах, нарушает лишь рокот волн, доносящийся из далекого залива. Ароматы кофе и свежеиспеченного хлеба уже витают в промозглом воздухе. Холодно. Скоро Рождество, и это чувствуется: мороз пробирает до костей.
Высокий человек в синем костюме и с рюкзаком за плечами направляется на работу, слушая Don’t Stop Me Now группы Queen в наушниках AirPods. И хотя на расстоянии пары метров уже ничего не видно, он шагает с уверенностью, уткнувшись в свой iPhone и просматривая новости в Twitter: его не интересует происходящее в реальности. Внезапно он спотыкается и, удержавшись от падения, опускает взгляд, но не замечает никакого препятствия. «Странно», – думает он.
В следующее мгновение сдавленный крик прорезает туман. Редкие в столь ранний час прохожие оборачиваются на издавшую его женщину – она в ужасе застыла в начале переулка. Встревоженные люди подбегают к ней, крики множатся, но в итоге их поглощает тишина.
У ног прохожих лежит голова молодой девушки, которая только что прикатилась из тумана.
Ее глаза и рот открыты – застыли в изумлении. Декабрьский ветер раздувает и причудливо путает ее волосы, светлые и длинные. Тела рядом нет, и эта голова, больше похожая на игрушку-страшилку, – единственное доказательство его существования. У немногих очевидцев ужасной сцены – еще не ясно, почему именно – крепнет уверенность в том, что в городе Сан-Франциско теперь никто не в безопасности.
1
Уильям Паркер
20 декабря 2018-го, Сан-Франциско
Не знаю, остались ли у меня сигареты, а ведь еще только семь утра. Я проснулся со свежей идеей и подумал, что хорошо бы ее записать, поэтому, приготовив кофе, уселся за компьютер в кабинете. И застрял на второй странице. Лучше, чем ничего. Вот уже несколько месяцев я пишу роман, но пока еще ни разу не почувствовал, что у меня получается что-то стоящее. Беда с вдохновением. Чтобы быть писателем, нужно жить писательством, или как там говорят. Поэтому с недавних пор я только и знаю, что курить да сочинять. И не то чтобы второе мне легко давалось.
Тушу бычок в пепельнице, переполненной окурками, и тут же зажигаю новую сигарету. Подхожу к окну и распахиваю его, чтобы впустить в комнату прохладный воздух. Смотрю на людей, бредущих в густом тумане, которым сегодня окутан Сан-Франциско. Все куда-то спешат. На работу, очевидно. Ведь у каждого есть работа.
Гоню прочь эту догадку. Представляю, что они идут в другие менее банальные места. Цепляюсь взглядом за мужчину в синем костюме. Вижу у него наушники, которые помогают отгородиться от реальности. По идее, должны помогать. Есть в нем что-то особенное, что отличает от других, – он словно увидел привидение. Застыл на месте и, скорчив недовольную гримасу, снял наушники, засунул их в карман брюк и посмотрел на часы. Хотел было перейти улицу на красный свет, но остался стоять на тротуаре. Минутное ожидание, светофор загорается зеленым, и человек удаляется, превращаясь в маленькое пятнышко, и исчезает из поля зрения.
Сигарета тлеет, и я стряхиваю с нее пепел. Его тут же подхватывает и уносит прочь резкий порыв зимнего ветра.
Я снова рассматриваю людей на улице. Ну же, вторая попытка. Внимание приковывает девушка в красной шерстяной шапочке. На одном плече у нее висит рюкзак. Видимо, она идет на занятия в университет. Нет. Опять не то. Пусть она идет на свидание с любовью всей своей жизни, не подозревая об этом. Да, так-то лучше. Только посмотрите на нее – прячет наивную улыбку. О чем-то вспоминает. Возможно, она познакомилась с ним накануне. Возможно, вчера вечером он проводил ее до дома и хотел поцеловать, но она увернулась. На самом деле она тоже жаждала поцелуя, но у нее сдали нервы, и она поступила вопреки желанию. Сегодня она совладает с нервозностью. Сегодня ее день.
К ней подходит парень и целует ее, а она и не думает уворачиваться.
Как же вчерашний кавалер? Ты намерена его бросить?
Закрываю окно и сажусь за письменный стол. Зажимаю сигарету зубами и смотрю в потолок, не зная, что делать дальше. Мои пальцы перебирают воздух, грозя выхватить из ниоткуда револьвер. Дым взмывает вверх, как загипнотизированная кобра, и затуманивает мой взор. Закрываю глаза и вздыхаю. Все не так.
Звонит телефон, я вздрагиваю. Кому я понадобился в такую рань? Тушу сигарету и с трудом спускаюсь по лестнице. Да, это стационарный телефон в гостиной. И да – у меня нет мобильного. Раньше у меня был рабочий, но сейчас я живу без этих невидимых оков. Отношения с родителями испортились больше пяти лет назад. Ни братьев, ни сестер, которые в теории могли бы попросить о помощи в оплате ипотеки или курсов вождения, которые они не в состоянии себе позволить, у меня нет. Есть лишь один друг – Альфред Чамберс, и он прекрасно знает, где я живу, так что никакой мобильный телефон мне не нужен. Неужели это он? Пробираюсь между коробок, которые никак не выброшу после возвращения из Окленда, и снимаю трубку.
– Да?
– Уильям Паркер?
– Кто говорит?
– Лейтенант Элис Уотсон.
Когда лейтенант Фоллон вышел на пенсию в прошлом году, его сменила эта Уотсон, но я не успел с ней поработать, поскольку попросился в отпуск сразу после вечеринки в честь ее назначения. Почему же она мне звонит?
– Что случилось?
– Я хочу, чтобы вы вернулись в команду.
Такого я точно не ожидал.
– Я больше не полицейский.
– Не бывает бывших полицейских.
– Теперь я писатель, – спокойно отвечаю я.
– Писатель? – В ее голосе слышится сарказм. – И что же вы написали?
– …
– Так и знала. Бросайте ваши глупости, Паркер. Вам даже сорока еще нет, а вы сидите уже год без дел. Это чересчур. Вашему банковскому счету не помешает располнеть, вам так не кажется?
«И не говорите». Но литература – это не глупость. Я уверен, что в недалеком будущем в самые трудные моменты своей жизни читатели будут нуждаться
