— Проигнорировала, — повторил доктор, — но потом вернулась именно к этому телу. Отвлекла меня какой-то посторонней просьбой и, пока я отвлекся, вернулась и осмотрела его.

— Это точно? Вы видели, как она осматривала тело?

— Вот в том-то и штука, что нет, — хлопнул себя по лбу доктор. — Я только после ее ухода заметил, что простыня с тела откинута. Вернее, раньше было открыто только лицо, а после ее ухода я вернулся и увидел, что тело раскрыто по пояс и рука свисает со стола.

— Она сразу ушла? — спросил Костиков.

— Нет, — отрицательно покачал головой доктор. — Пробыла еще минут пять. Ей вздумалось спросить, не было ли у нас случаев хищения личных вещей покойников. Я было возмутился, но она уточнила, якобы на местном рынке есть спрос на подержанные вещи. Соблазн наживы и тому подобное.

— А что вы ответили на ее вопрос? — уточнил Ватагин.

— Я, молодой человек, на минутку, подполковник медицинской службы, — строго ответил доктор. — Да, когда я начинал, а это было в двадцатых, такие случаи бывали. Тогда, если человек падал замертво на улице, в морг его привозили в одном исподнем. Его раздевали случайные прохожие.

— По-моему, это отвратительно, — заметил Костиков.

— В то время на толкучке за одни брюки можно было выручить пять килограммов хлеба, — сообщил доктор, было видно, что эта тема ему неприятна, но он перестал сдерживаться. — Мы с Наташей, это моя жена, только расписались, и я продал свое пальто, чтобы накрыть хоть какой-то праздничный стол. У нас даже селедка в тот день была, вот какое у меня было хорошее пальто. А на службу я ходил в пиджаке, надетом поверх вязаной жилетки. И однажды вечером с меня решили этот пиджак снять. И я, выпускник московского медицинского института, бился с двумя громилами и отобрал у них шапку и полушубок. И носил эти вещи всю зиму. Вот такое было время.

Доктор скрестил руки на груди и заулыбался.

— Простите, товарищ подполковник… — начал было Костиков.

— А! — отмахнулся доктор. — Все это дела давно минувших дней. А ваша Серпик очень расстроилась, узнав, что личные вещи сжигаются вместе с невостребованными телами. После этого она вдруг совершенно потеряла интерес и ко мне, и к телам, и к вещам, и к проверкам. Попрощалась, забрала старый журнал и вышла.

— Вот, значит, как, — протянул Ватагин. — Отвлекла вас и внимательно осмотрела тело. Сколько у нее было времени?

— Меньше минуты, — ответил доктор, прикидывая в уме. — Пока я снимал опись с двери в коридоре и смотрел инвентарный номер письменного стола. От силы минута.

— А кто ее ждал, вы не видели? — с надеждой спросил Костиков.

— Нет, но после ее ухода от госпиталя отъехала машина.

— Спасибо, доктор, — сказал Костиков. — Вы нам очень помогли. Извините за беспокойство.

— Да ну что вы, — ответил доктор. — Всегда рад…

Через два часа, надоев главврачу своим нытьем и невыполнимыми обещаниями, они были выписаны из госпиталя.

— Она приезжала на машине, надо найти шофера, — решил Костиков, вышагивая по пыльной обочине. — Скорее всего, ничего обличающего Серпик он не скажет, но проверить надо.

— Вполне, — согласился Ватагин, — он мог возить ее регулярно.

— Потом еще раз допросим любовницу Дерябина. Она была к Серпик ближе всех. Как ее там зовут?

— Требкова Галина Сергеевна, — сказал Ватагин, на ходу подбрасывая идеи. — И опросить хозяйку сгоревшего дома, где жила Серпик. А еще опросить солдат на выездах, какие машины покидали город во время пожара. Городок небольшой. Такой пожар наверняка был виден на всех КПП.

— Ну это сделали без твоего совета, — ответил Костиков. — В папке есть показания дежурных. Последняя машина ушла из города в восемь часов семнадцать минут вечера.

— А пожар начался в час ночи, — вспомнил Ватагин. — Или чуть позже.

— В два часа, — поправил лейтенанта Костиков. — Начальник пожарного караула показал, что они прибыли на пожар в два часа, при этом сооружение полностью горело. Тогда ты прав, в час или чуть позже.

— Тебе не кажется, что мы начинаем зарываться? — спросил Ватагин. — Мы по второму разу допросим фигурантов, сопоставим времена и события, и по науке это все правильно. На деле все это мечты о вчерашнем дне.

— Коля, а ты, видно, здорово приложился о печку, — усмехнулся Костиков. — Ты сегодня весь день говоришь о простых вещах необычайно образно.

— Да ну тебя, — обиделся Ватагин.

— Ладно, не обижайся, Коля, — примирительно вскинул руки Костиков. — Я и сам понимаю, что ты прав, и понимаю, что надо гнать зверя, а не обнюхивать вчерашние следы. Тьфу ты, и я туда же. А конкретно, по делу, что ты предлагаешь?

— В идеальном варианте надо скинуть всю эту рутину на кого-то другого.

— Допустим, — лукаво согласился Костиков. — Но нам ты что предлагаешь делать? Прочесывать леса? Проехать по деревням и хуторам, показывая фотографии? Проводить спиритические сеансы? Вызвать дух Седого?

— При чем тут спиритические сеансы, — раздраженно ответил Ватагин. — Нам надо искать не тех, кто знал Серпик, а саму Серпик.

— Это прям новое слово в оперативной работе! — воскликнул Костиков. — Чтобы найти преступника, нужно искать самого преступника. Откровение святого Николая, только не чудотворца, а лейтенанта отдела СМЕРШ.

— Да нет же, Антон, — распалился Николай. — Я про то, что нам необходимо понять саму эту Серпик. Разобраться в ее целях. Не глобальных, они понятны — нанести вред Красной армии, а частных. Надо понять, куда она тянет свою паутину. А без этого мы так и будем опознавать седых покойников и опрашивать полицаев, которые о ней знают, но в глаза никогда не видели.

— А конкретно? — надвинулся на лейтенанта Костиков. — Скажи мне как следователь следователю. За что браться? Что я сегодня доложу майору Маслову и капитану Шадрину в качестве плана расследования?

— А черт его знает, — признался Ватагин. — Но пока мы топчемся на месте. Перепроверка людей, которые уже у нас, отнимает у нас время. Наверняка в городе и окрестностях есть еще люди, так или иначе с ней связанные. Не в пустоте же она существовала. У нее и должность высокая, а значит, какие-то отношения с людьми, может, и неформальные, друзья, знакомые. Она в конце концов женщина.

— Это все веско, — согласился Костиков. — Но опять же возвращает нас к допросам случайных людей. Ты, Коля, абсолютно прав, что не хочешь закапываться в этих перепроверках. Они, может, что-то и дадут, но когда? А нам нужна свежая идея. А ее-то я как раз у тебя и не вижу.

За разговором они не заметили, что дошли до моста через широкий ручей. Костиков остановился и, облокотившись на дощатые перила, стал смотреть в воду.