— Что? — делаю невинное лицо.

Торн качает головой и раздраженно вздыхает:

— Ты хотя бы размялась?

Мои плечи бессильно опускаются. Конечно же нет.

— Вставай, — командует он.

Во мне тут же вспыхивает бунтарский огонек, подбивающий отказаться. Но Торн даже не дает мне шанса. Он выдергивает шнур тренажера из розетки и, держа его в руке как заложника, смотрит на меня властным взглядом.

И это... сексуально. Прядь его темных растрепанных волос спадает на лоб, но он резко встряхивает головой, отбрасывая ее с лица.

— Если хочешь восстановиться на все сто, ты должна меня слушать.

Его команда заставляет тепло разлиться по низу живота.

Он даже не спрашивал, и у меня такое чувство, что отказ он просто не потерпит. В конце концов, я сама на это подписалась, верно? Просто не ожидала, что он будет таким… властным.

Я сдаюсь и медленно спускаю ноги с тренажера, не отрываясь от его строгого взгляда. Лишь когда оказываюсь прямо перед ним, наклоняюсь и касаюсь пальцами носков. Если бы я хотела поиграть грязно, то развернулась бы и продемонстрировала ему свою задницу во всей красе. Может, это сбило бы с него спесь.

Я разминаюсь еще немного и уже направляюсь обратно к велотренажеру, но Торн прочищает горло, останавливая меня.

Я медленно разворачиваюсь. Он приподнимает бровь и шевелит пальцем, подзывая меня к себе.

— Иди сюда.

Я упираю руки в бедра.

— Зачем?

Он усмехается.

— Затем, что ты не закончила растяжку, котенок.

Я сужаю глаза и нехотя подхожу к нему.

— Продолжай называть меня так, и я могу начать мяукать.

Его сексуальный смех отвлекает меня достаточно надолго, чтобы он провел рукой по моему бедру. Другая его рука опускается на талию — и в следующее мгновение моя больная нога уже лежит на его плече.

— Ай, — рычу я.

Тянущее ощущение в бедре — болезненное, но по-своему восхитительное. Я резко вдыхаю, когда он усиливает натяжение, одновременно крепко удерживая меня другой рукой.

— Я передумала, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Я не буду мяукать. Я начну царапать.

Он надавливает сильнее, и я бросаю на него убийственный взгляд.

— Осторожнее, котенок. Мне это может понравиться.

Теплый спазм в животе застает меня врасплох, хотя не должен. Не знаю, виной ли наша близость, чувство безопасности от его руки на моей талии или то, что меня никто не касался с момента пожара... Но я начинаю понимать, что в его присутствии становлюсь чертовски чувствительной.

— Теперь ты меня отпустишь? — спрашиваю я, морщась от боли.

Торн цокает языком.

— Отпущу, как только расскажешь, почему вы с Паттерсоном расстались.

Я выпрямляю спину.

— Нет.

Он хмыкает.

— Как хочешь.

Внезапно взгляд Торна опускается к моим губам, а его рука медленно скользит от бедра к икре. Мурашки сопровождают его прикосновения, и даже через лосины я чувствую тепло его пальцев.

Он делает это специально?

Другой рукой, лежащей на моей пояснице, он притягивает меня ближе, усиливая растяжение.

— Я уже размялась, — протестую я.

— Знаю, — отвечает он. — Но ты так и не рассказала мне про вас с Паттерсоном.

Ярость вспыхивает во мне, и, судя по довольному выражению лица Торна, он наслаждается этим.

— Смотри, как нахмурилась, — он качает головой. — Кто-то злится при мысли о бывшем.

— Конечно злюсь! — огрызаюсь я.

Его брови взлетают вверх.

Я почти теряю ход мыслей, когда пальцы Торна начинают массировать мою икру. Его движения медленные, методичные, и это чертовски приятно, даже несмотря на боль от растяжки.

— Расскажи мне, и я отпущу твою ногу.

Я громко вздыхаю. Равновесие начинает меня подводить, и я не уверена, кто из нас двоих более упрям. Чтобы не упасть, я в конце концов кладу руки на плечи Торна. Пальцы впиваются в его твердые мышцы, и чем дольше он массирует мою ногу, окружив меня своим теплом, тем сильнее хочется сдаться.

— Ну же, котенок, — шепчет он. — Просто скажи мне.

Мне хочется оскалиться в ответ.

Или вонзить ногти в его плечи, как я и угрожала.

Но вместо этого я делаю совершенно противоположное.

Наши глаза встречаются, и слова срываются с моих губ едва слышным шепотом:

— Он изменил мне через пару недель после пожара.

Пальцы Торна замирают. Его челюсть сжимается.

Я отвожу взгляд, не желая видеть жалость на его лице, когда добавляю:

— Я случайно услышала, как он говорил друзьям, что не хочет ждать, пока мои ожоги заживут, чтобы трахнуться с кем-то. Поэтому попросила Лидию отвезти меня на вечеринку, где он должен был быть... и застала его с другой.

Из груди Торна вырывается тихий рык. Его брови сдвинуты в гневе, и тяжелый горячий выдох прорывается сквозь сжатые губы, когда он ставит мою ногу на пол. Другая рука остается на моей пояснице, пока его взгляд прожигает меня насквозь. Я готовлюсь услышать извинения за Бена или банальные слова сочувствия, но вместо этого он резко кивает в сторону велотренажера:

— Три минуты.

Мы расходимся, и между нами врывается прохладный воздух. Я почти бегу к тренажеру — чем дальше от него сейчас, тем лучше.

18. ТОРН

Риз идет за мной по широкому коридору четвертого этажа административного корпуса. Он то открывает рот, то снова закрывает, будто собирается что-то сказать, но так ничего и не произносит.

Наверняка хочет заявить, что из всех возможных девушек и всех безрассудных идей — моя самая безумная.

И девушка, и идея.

Я просто должен постоянно напоминать себе, что всё это не по-настоящему. Мы с Брайар лишь изображаем пару — пока что у нас было мало публичных моментов, если не считать пиццерии — а значит, необходимо подыгрывать: обмениваться томными взглядами, многозначительными улыбками, случайными прикосновениями. Это значит не реагировать, когда ее рука касается моей, или когда мои пальцы обхватывают ее икры, помогая с растяжкой в тренажерном зале...

Даже если от каждого прикосновения всё мое тело будто пронзает током.

Ненавижу это.

— Это плохая идея, — наконец бормочет Риз. — Ты уверен?

Я закатываю глаза, но иду впереди, и он этого не видит. Конечно, я уверен, хотя мой план и держится на честном слове.

Всё началось с простого вопроса от Аарона Уэстина, моего центрового, а превратилось в полноценное расследование в сети. Не думал, что сегодня утром буду сидеть с кофе на кухне, заглядывая ему через плечо, пока он будет показывать мне всю драму в соцсетях, которую я, оказывается, пропустил.

Пару месяцев назад о Брайар говорили очень много.

Живот неприятно сжимается.

Мне не хотелось в это вникать, но Аарон посмотрел