Британские власти после 1870 года приняли серию постановлений, которые запрещали общественные собрания более чем 20 человек в социальных и политических целях. Исключение составляли мусульмане, которым было разрешено собираться в большие группы для общей молитвы. Шиитам также разрешалась тазия – ритуальное траурное шествие на мухаррам по поводу смерти имама Хусейна ибн Али [122]. Это заставило некоторых представителей индуизма, включая Тилака, задуматься о получении равных прав с мусульманами. «Почему бы нам не преобразовать крупные религиозные праздники в массовые политические митинги?», – задавал вопрос Б. Г. Тилак на страницах «Кесари» от 8 сентября 1896 года.

Есть мнение, что идея публичного празднования Ганеша-чатуртхи принадлежала вовсе не Б. Г. Тилаку, а другому маратху – Кришнараджу Кашинатху Кхазгивале, который был свидетелем пышных празднеств при дворе гвалиорских правителей, маратхов небрахманского происхождения. Якобы именно по его предложению в 1893 году в Пуне были установлены три общественных изображения Ганеши, после чего уже Б. Г. Тилак решил наполнить этот праздник новым религиозным и политическим содержанием (Глушкова, 1999: 305).

Как бы там ни было, сегодня Ганеша-чатуртхи носит не только религиозный характер, но и общественный, а сам Ганеша превратился в национальное божество маратхов (так же как Сканда стал национальным божеством в Тамилнаду, а Дурга – в Бенгалии). Даже в прежние времена, то есть в XVIII–XIX веках, в Махараштре Ганеша не пользовался такой огромной популярностью, как сегодня.

Со временем Ганеша стал играть заметную роль в политике. У И. Глушковой сохранилась фотография 1955 года, на которой рядом с Ганешей, восседающим на троне (во время Ганеша-чатуртхи), находится с изображение Дж. Неру и Н. А. Булганина – тогдашнего Председателя Совета министров СССР, который незадолго до праздника вместе с Н. С. Хрущевым посетил Индию с официальным визитом (Глушкова, 2003: 27).

По словам П. Кортрайта, для социально и политически ориентированных индийцев Ганеша-чатуртхи слишком религиозен, а для религиозно настроенных людей он слишком секулярен. Этот праздник, как и сам Ганеша, будто находится на границе между категориями, при этом не соответствуя ни одной из них и в то же время возвышаясь над ними (Courtright, 1985: 247)

В распространении культа Ганеши в Махараштре можно выделить три этапа:

1 – пешвы сделали его своим покровителем, или куладеватой, и принимали активное участие в строительстве и развитии храмов в честь Ганеши;

2 – Б. Г. Тилак и его соратники придали небывалый размах и новый смысл празднику Ганеши (Ганешотсава);

3 – в 1990 году политический лидер Пуны решил с помощью праздника Ганеши сделать себе карьеру и придал празднику, который к тому времени многими воспринимался как нечто отживающее свой век, новый статус и сделал его современным.

Ганеша-чатуртхи на 26 лет старше Дурга-пуджи. Эти два праздника, которые получили широкое распространение в Бомбее/Пуне и Калькутте, являлись, по большому счету, выражением националистических настроений. Если Дурга-пуджу празднуют в основном бенгальцы – в штате Западная Бенгалия и бенгальские диаспоры в других странах, то празднование Ганеша-чатуртхи больше характерно для Махараштры, Декана, Тамилнаду и Кералы. Бенгальцы и маратхи словно соревнуются, пытаясь создавать праздничные мурти, необычные по стилю и материалу. В ход идет даже битое стекло и орехи.

С 1890-х годов в Махараштре начали появляться изображения Ганеши в образе воина. Иногда рядом с ним изображался демон или зверь, с которым Ганеша собирается сразиться. Нередко в Ганеше угадывались черты видного политического деятеля (характерная поза, особый жест или символ), например, Б. Г. Тилака или М. К. Ганди.

Сторонники национализма Ганеш Дамодар и Винаяк Дамодар Саваркары в 1900 году основали мела (Nasik Mitra Mela), который впоследствии превратился в общество «Абхинав Бхарат», или «Общество молодой Индии» (Young India Society). Он был создан с целью выступления во время праздника Ганеши, но также использовался в качестве площадки для революционной деятельности. В 1901 году группа стала использовать религиозные истории для передачи политических сообщений. Например, местный поэт Говинда сочинил диалог между Рамой и Читракаром. Внешне это была знакомая всем история из «Рамаяны», но с новыми акцентами: Сита – олицетворение свободы, Рама – воин-освободитель, а Читракара – колониальный правитель (Kaur, 2002: 87).

В 1930-х годах популярность Ганеша-чатуртхи возросла еще больше. В это время появились специальные площадки для бойцов (akhāḍā), что было связано с общим подъемом национализма и патриотизма, и как следствие – всеиндийское движение физкультуры. Юноши старались заниматься различными видами спорта, бодибилдингом, йогой, чтобы быть сильными и дать достойный отпор англичанам. Индия покрывалась спортивными площадками и гимнастическими залами, и пространство праздника Ганеши не могло остаться в стороне от столь важных проявлений патриотизма и борьбы за свободу[123].

В 1950-х наступил новый этап в развитии Ганеша-чатуртхи. Этот праздник утратил свое политическое значение, хотя и продолжал сохранять свою популярность. Но место лекций и речей заняли коммерческие развлечения. Муниципальные корпорации активно взимали налоги со сцен, возведенных в общественных местах, а само празднование постепенно перемещалось в современные здания. По словам Виктора Барноу, в процессе популяризации была утрачена высокая моральная цель праздника. Это было сказано в 1954 году. Через несколько лет Н. Г. Джог повторил эту мысль, заявив, что социально-политическая цель праздника все больше подчиняется его развлекательным аспектам (Kaur, 2002: 89).

После обретения Индией независимости наметился отход от воинственных образов Ганеши и тяготение к традиционным образцам в соответствии с пуранами. А в последние годы Ганешу наделяют чертами известных актеров и спортсменов. Чтобы явно не нарушать традиционные каноны, порой прибегают к своеобразному компромиссу, изображая Ганешу в образе знаменитости, но с традиционной ваханой. Возможно, и в этом тоже проявляется «пограничная» сущность Ганеши, находящимся между мирским и сакральным.

Также известен образ Ганеши в арабском одеянии, предназначенный, видимо, для представителей индуизма, проживающих в странах Персидского залива. Как бы там ни было, но за такую явную связь с исламским миром в 1980 году это изображение было неофициально запрещено лидером «Шив Сены» Балом Теккереем. При этом представители «Шив Сены» предпочитают высоких и мускулистых Ганапати с плоским животом, что не все одобряют. С точки зрения традиционной иконографии Ганеша должен иметь большой живот, что может трактоваться как поглощение существующего в мире зла (Kaur, 2002: 82–83).

При этом сюжеты, изображенные в пандалах и мандапах, отражают не только религиозные темы, но и социально-политические, что называется на злобу дня. Помимо мифологических историй из жизни Ганеши или религиозного «братства», темой могут служить какие-либо исторические события, борьба за чистоту окружающей среды, вакцинация против полиомиелита, экономия воды, необходимость создания новых