– Тут яма. Я сам часто в неё попадаюсь.

В этот раз хватаюсь за руку Егора и он помогает мне подняться. Мокрые и уставшие, мы тащимся к мусорному пляжу. Хочется просто лечь, но с песком здесь беда, а валяться в иле совсем не улыбается. Поэтому сажусь в траву, а Егор приносит наши вещи. Солнце светит изо всех сил, а я дрожу, и даже зубы у меня слегка постукивают.

– Держи, укройся, – Апраксин протягивает плед.

– А ты?

– У меня чай есть, – Егор достаёт термос и две чашки. Одну предлагает мне.

В контейнере у него два сэндвича, ими он тоже делится.

– М-м-м, – протягиваю после первого кусочка. – Это с чем?

– Не знаю. Мама приготовила.

М-да, странный он конечно.

Я делюсь с Егором батончиком. Футболка и джинсы слегка подсохли, да и от чая я согрелась.

– Слушай, а зачем тебе всё это?

– Уборка пляжа?

Киваю.

– Ну… – он замолкает ненадолго. – Ты задумывалась когда-нибудь, что останется после тебя? – Егор подливает мне ещё чая.

– В смысле? – я делаю глоток.

– В прямом. Вот мне хочется понимать… всегда хотелось, с детства, что я живу эту жизнь не зря. Живу и делаю что-то хорошее, понимаешь?

Я слышала похожий трёп в фильмах, и всегда это звучало дёшево, но его не перебиваю. Не знаю, что там понял Егор по выражению моего лица, но смотрит он на меня теперь с любопытством.

– Не веришь? – опять смеётся. – А давай так: как ты считаешь, зачем я этим занимаюсь?

– Э-э-э… Без понятия. – Хотя последние четыре дня я только об этом и размышляла. Но раз он хочет правды, решаюсь выложить ему всё что думаю. Или почти всё. – Вообще, у меня масса версий. Ты пиаришься, тебе нужны деньги, ты просто сумасшедший, тебя заставили, это какой-то проект для повышения оценок в школе, может, ты странный и тупо любишь убираться…

Я продолжаю накидывать свои версии и улавливаю, как улыбка у него становится шире.

– Знаешь, ты удивительная.

Звучит искренне. Мне даже приятно.

– Хочешь правду?

Я киваю.

– Мне просто нравится, когда в жизни есть план.

– План – это отсутствие свободы, – пожимаю я плечами. – Выходит, ты его раб, этого плана. Лично мне так жить не улыбается. Мне нравится делать то, что хочется, точка.

– Но ты же планируешь это своё «хочется», даже если это в моменте происходит?

– Нет, ты не понимаешь, планы… их строят взрослые. А им бы только командовать кем-то, например тобой. Им надо, чтобы мы были… послушными, покорными даже. А стоит хоть немного не вписаться в их планы, стать неудобным – это сразу против их дурацких правил. Поэтому я правила ненавижу, любые. Для меня главное – свобода. Во всём. В том, как я одеваюсь, с кем общаюсь и что делаю. Не хочу, чтобы кто-то мне указывал, как жить.

– Я не могу с тобой согласиться, – без злости отвечает Егор. – План и свобода – вполне совместимые понятия.

– Сам подумай, какая это свобода, если есть план?

– Если это мой собственный план – это и есть свобода.

Я хочу что-то возразить, но обдумываю его последнюю фразу и не могу выдать достойный ответ. Странно, но мне нравится, что Егор рассуждает иначе, чем я. Лично я, по большей мере, делаю что-то просто назло, например предкам, или потому, что так нельзя делать в принципе. Мы ещё какое-то время болтаем, а потом я смотрю на часы.

– Мне пора. – Уходить совсем не хочется, если честно.

– А я книгу почитаю ещё. Оставишь свой номер?

Я с безразличием диктую Егору мобильный, но кто бы только знал, что творится у меня внутри. Целая буря эмоций! Это странно. Ведь Апраксин мне не нравится.

Ладно. Не настолько, видимо, не нравится.

Глава 6

Самое кукольное платье в мире

Теперь мы постоянно переписываемся с Егором. Не помню, как так вышло, но я призналась ему, что обожаю смотреть фильмы про Эркюля Пуаро и другие старые детективы. Про свой любимый советский фильм о Шерлоке Холмсе с Ливановым в главной роли тоже рассказала. Когда мне было семь, я посмотрела его с дедушкой, так и началась моя любовь к старым детективам. Но разве о таком расскажешь нашим? Меня вряд ли засмеют, но ведь это ненормально – любить такой… нафталин.

Егор не смотрит фильмы, он фанат науки и лекций, причём на английском. Он мне скинул пару роликов, в них люди рассказывают об открытиях и о том, как собираются что-то улучшить в мире. Не могу сказать, что я добровольно выбрала бы такое смотреть, но, для того чтоб составить мнение, глянула. Хватило пары минут – это не моё.

Ещё Егор часто рассказывает о визионерах – людях, которые создают что-то для оптимизации жизни. Но, сколько бы он меня ни убеждал, как-то не верится, что спасители человечества могут быть миллиардерами. Что-то тут не клеится. И мы спорим по этому поводу, хотя, точнее сказать, спорю я. Егор улыбается:

– Просто у тебя своё мнение на этот счёт – это нормально.

Бесит. Но при этом мне легко с ним общаться. Несмотря на то что он ботаник и всезнайка, ну разве что в современном искусстве не разбирается. Порой мне кажется, что Егор с другой планеты и размышляет не как подросток, а как столетний мудрец. И как ни странно… мне это нравится.

Он меня сразу предупредил, что встретиться раньше четверга не получится, потому что ему надо в больницу. Я не стала лезть в душу и спрашивать, зачем он туда едет.

– Хочешь, принесу книгу по квантовой физике почитать?

– Не хочу, говорю же, – отвечаю я, и Егор больше не предлагает.

* * *

– Ты как? Составишь мне завтра компанию? – написал он в среду вечером. Что-что, а слово Апраксин держать умеет.

– А кто будет? – на всякий случай уточняю.

– Только мы. Кирилл с Настей не в городе.

Мне радостно, что не придётся изображать дружелюбие к незнакомым челам.

– Могу зайти, и поедем вместе, – предлагает он.

Блин. Наши иногда тусуются в сквере между моим и Олиным домами, поэтому это точно не вариант… Что я вообще им скажу? «Да, это тот самый чувак с пляжа. Всему виной солнце: мне напекло голову, и теперь я вместе с ним убираю мусор…» Живо представляю лицо Оли – у меня ведь раньше никогда не было от неё секретов. Ладно, про предков я не всё ей рассказываю, но про себя обычно говорю без утайки. И так получилось, что вторую