Через минут двадцать мопед въезжает на закрытую территорию элитного жилого комплекса. Только не понимаю, что Егор тут забыл? Может, они снимают здесь квартиру или комнату? Мало ли. Мы входим в подъезд, который выглядит как музей: такой помпезный, с мрамором и колоннами. В холле в огромных горшках растут шаровидные деревья. Егор здоровается с консьержем, а я всё никак не могу соотнести этот дом и Апраксина.

Всё это слишком! Ещё и в лифте играет классическая музыка. Двери открываются на предпоследнем этаже, Егор звенит ключами.

– Проходи, – говорит он, и я чуть не падаю.

Снимаю ботинки, кидаю вещи на пуф и прохожу внутрь. Мы оказываемся в гостиной – здесь высоченные окна в пол и лестница наверх. Здесь что, два этажа? Только одна эта комната больше, чем вся наша квартира…

– Это твои… апартаменты?

– Родителей, но они любезно разрешают мне жить здесь до окончания школы, – ухмыляется Егор.

Я молча глазею на картины в рамах, огромные диванные подушки и на бесконечный стеллаж с аккуратно расставленными минералами. Подхожу ближе. «Что за ерунда?» Одни камни и правда симпатичные – те, у которых внутри разноцветные полупрозрачные прожилки, а другие – просто булыжники, каких полно на улице. И рядом с каждым – выгравированные золотые таблички: «Перу, 2007», «Казахстан, 2018», «Мурманск, 2023»…

– Это папины трофеи из экспедиций. Ценные экземпляры хранятся в музеях.

– А кто твой папа?

– Геолог и романтик, как он любит говорить. Пойдём, обработаем рану.

Белоснежная кухня поражает идеальным порядком, столешница абсолютно пустая. Нет ни чайника, ни досок, ни подставки с ножами – ничего! Разве что в широкой двойной раковине виднеется губка для посуды. «А может, они недавно переехали?» В центре комнаты – массивный деревянный стол, а на нём стеклянная, напоминающая волну, тарелка с фруктами. Гигантская черешня выглядит так аппетитно, что мне хочется её попробовать. Я отворачиваюсь. Егор достаёт из верхнего кухонного ящика коробку с красным крестом, быстро находит йод, бинт и ножницы. Я вытягиваю руку и послушно принимаю помощь.

– Порез неглубокий, – констатирует Апраксин с видом знатока.

От каждого его прикосновения внутри у меня лёгкий трепет. И ещё приятно, что Егор вот так искренне мне помогает, теперь я понимаю, что у него и в мыслях не было ничего плохого. А я чего только не насочиняла, пока мы ехали.

Он закончил с перевязкой, но всё ещё держит мою ладонь в своей. Я замечаю свои ногти, чёрный лак облупился, и его уже давно следовало бы стереть… Мне стыдно – я убираю руку. А сердце так и колотится. Егор хочет что-то сказать, но тут раздаётся мелодичный звонок – мне неясно, звонят в дверь или это телефон.

– Я сейчас, – бросает он на ходу. – Вернусь, и будем пить чай.

Подхожу к окну. Кто бы мог подумать? Вид на реку и кусочек пляжа. Но с высоты не разглядеть ни поваленных деревьев, ни холодильника, который там всё ещё стоит. Отсюда изгиб реки выглядит живописно, как на какой-нибудь картине.

Слышу женский голос и напрягаюсь. «А вдруг это его мама? Как мне себя вести?» Опять барабанная дробь в груди. Телефон в сумке в прихожей, а здесь ни одного зеркала. Мне хочется проверить макияж. Я ведь даже не понимаю, как сейчас выгляжу.

– Лера, это Настя. Настя, это Лера.

Какое-то время я не могу произнести ни слова, потому что прямо передо мной стоит Барби. Вся кухня мгновенно наполняется нежным медовым ароматом. Волосы у Барби аккуратно заплетены, и на ней самое кукольное платье в мире – всё в мелких цветочках. Барби улыбается, а я зависла как двадцать пятый кадр. Видимо, не могу пока переключиться из моего мира в мир, где живут такие Барби.

– Я сейчас, Настя, завари чай, пожалуйста, – Егор выходит.

Мне почему-то не хватает воздуха. Я выдвигаю стул и сажусь на краешек.

– С тобой всё в порядке? – интересуется Барби, косясь на мою руку. – Егор сказал, что ты порезалась. Ты какой чай любишь? Улун, габа, пуэр, есть ещё травяной сбор, – Настя по-хозяйски достаёт три фарфоровые чашки, пузатый чайник и поднос с сахаром, печеньками и вазочкой с конфетами.

«Чего? Габа?»

– Без разницы.

В одном из кухонных ящиков оказывается встроенный кулер. Барби насыпает чай и добавляет в чайник воду. Она ни на секунду не задумывается, где что лежит – всё делает на автомате. «Блин, да она ведёт себя как дома». Тут до меня доходит кое-что, и я почти счастлива…

– Настя, ты сестра Егора? – спрашиваю, как можно безразличнее.

Настя поднимает на меня удивлённое лицо. У неё длинные-предлинные ресницы, пожалуй, ещё чуть-чуть – и она взлетит. Барби пару раз хлопает ими и улыбается, а на щеках появляются ямочки:

– Нет, мы не родственники. Мы…

– Прошу прощения, – говорит Егор, и Барби не успевает договорить.

Но сердце моё падает, видимо, прямо в живот. Потому что его начинает сводить, и я больше не хочу здесь находиться.

– Ой, совсем забыла, мне пора. Спасибо! – Я резко встаю и бегу к выходу, хватаю сумку и обуваюсь.

Егор догоняет меня у двери.

– Лер, может, посидишь пять минут, или давай я тебя отвезу? – он уже наклоняется за кроссовками.

Я тараторю:

– Нет, правда не нужно. Всё, пока! Спасибо за помощь. – Машу забинтованной рукой и выбегаю за дверь.

К счастью, лифт сразу же открывается, и я ныряю внутрь. Изо всех сил жму на кнопку. Двери почти закрылись, но я успеваю увидеть Егора:

– Подожди, я хочу…

Что он хочет, я так и не узнаю. Дверцы бесшумно смыкаются, и лифт под какую-то нелепую романтическую музыку ползёт вниз.

С территории этого мажорного ЖК я бегу со всех ног, останавливаюсь только минут через десять. Не знаю, где я, просто прислоняюсь к стене какого-то дома и, как желе, сползаю вниз. Нужно достать телефон и посмотреть карту, но сил нет, поэтому какое-то время просто сижу.

Нет сомнений, они с Егором вместе. А что я ожидала? Они правда идеальная пара. Да и ведёт она себя как дома. Сейчас, наверное, сидят и смеются надо мной. А я себе такое нафантазировала! Егор просто решил мне помочь. Ничего больше.

Я поднимаюсь и со всей силы пинаю какую-то детскую формочку.

Глава 7

Прямо в губы

Мне необходимо почувствовать себя нормальной, и я иду к нашим. Сегодня они тусуются у фонтана.

– Мы соскучились! – радуется моему появлению Башка. – Ты вообще где пропадаешь?

– А что у тебя с рукой? – озабоченно спрашивает Оля.

– Порезалась.

Ребята наперебой что-то мне рассказывают, а я киваю. Сижу