На горизонте слышится неторопливый гул. Это подобно улетевшим осенью птицам самолёты возвращаются к тебе, будут новые встречи.

Возрадуется, вероятно, прислонившаяся к решётке старуха.

Студенты улетят куда-то.

Ода комбайну

Жаль, что борьба за удобное кресло на службе идёт не ради твоего скромного дерматинового сидения. Насколько уменьшилось бы количество карьеристов и увеличилось бы количество комбайнёров.

В те часы, когда наливаются и созревают хлеба, людям трудно представить даже на миг твоё кресло пустым. Люди придумали тебя для своего блага, и ты можешь гордиться этим. Потому что на земле есть и такое железо, которое предназначено убивать. Постыдна цель этих изобретений. Твоя же роль велика и свята.

А когда после жаркой страды в хмельной и звонкий праздник люди высоко поднимут бокалы, знай – этот тост и за тебя.

Чёрные звёзды

Первые утренние лучи пробрались в мою комнату. Скрипнула дверью мать. Я слышу её шаги, но не открываю глаза, как в детстве.

– Сегодня всю ночь падали звёзды, – говорит она тихо, нет ли в газетах плохих известий, сынок?

Я всё ещё не открываю глаза и пытаюсь вспомнить это поверье о звёздах. Легенда говорит, что когда-то на небе их было намного больше, чем сейчас. И ночи тогда были теплее и яснее. Но настало время, когда крупные и сильные звёзды стали вытеснять с небосвода тех, что были слабее. Им хотелось гореть ещё ярче и заметнее. И часть звёзд, не найдя себе места на небе, устремилась вниз. Долетев до земли, они застывали чёрными камнями.

Так на земле появились чёрные звёзды. Теперь их почему-то называют метеоритами.

По ночам горючими слезами падали на землю звёздные дожди. Тем временем на небе звёзд оставалось всё меньше и меньше. Ведь они только падали, а взамен другие не рождались. Люди, привыкшие к ясным ночам, слепли от темноты. Мрак наводил на них ужас. Несчастья охватили землю, и люди начали враждовать друг с другом. «Это за ваши грехи карает нас Бог», – говорили они. И страна шла на страну, народ – на народ. Всякий очередной звездопад становился предвестием новой схватки.

Так родилась на земле война.

Чёрные звёзды падали на землю ещё горячими. Видя страдания земли и стараясь хоть как-то облегчить их, они отдавали ей своё тепло.

На месте упавших звёзд вырастали густые леса, золотые хлебные поля, просторные луга.

Люди постепенно забыли о звёздных дождях и чёрных звёздах. Но они никогда не смогут забыть страха войны. В ночь, когда падают звёзды, в их сердцах рождаются ужас и сомнение.

Потому-то, наверное, и теперь в народе ходит поверье: «Когда падают звёзды, пахнет войной…»

Я недавно перечитывал отцовские письма, отправленные им с войны. Я никогда не видел отца, потому что родился, когда он ушёл воевать. «Говорят, когда падают звёзды – быть войне, – писал он в одном из писем. – Но сегодня всю ночь падали звёзды. Разве может быть война больше и страшнее, чем эта? Самолёты заслонили наше небо, а танки покрыли землю. И всё это для того, чтобы убить человека.

Когда по ночам выпадает свободная минута, я наблюдаю из окопа за падающими звёздами и вспоминаю те, мирные звёзды, что плавно опускались в предутренние росные луга».

От отца остались только письма…

Я открыл глаза.

– Ты о чём-то спросила, мама? Ах да, звёзды… Не беспокойся, родная. В газетах только добрые вести.

Глаза в зеркале

Глаза – иллюминаторы

В. В. Маяковский

Сегодня мои глаза меня снова обманули.

Встал я перед зеркалом, уставясь на своё задумчивое довольно повзрослевшее лицо, и, видимо, вспомнил своё детство. В те времена такими разве были глаза мои?.. В те времена…

– Мама, посмотри-ка на мои глаза! – говорил я, протягивая руку к зеркалу.

Мама становилась у зеркала и взглядывала в тени моих глаз в зеркале.

– Мама, ведь это мои настоящие глаза, – говорю я шёпотом и дотрагиваюсь пальцами до глаз в зеркале. – Мама, я их тень люблю. Ведь я ими и тебя, и папу вижу!

Мама прижимает меня к груди… В моём кармане был маленький осколок зеркала. Хоть и маленький, он мог показывать мои большие глаза.

Я в одиночестве выхожу к старой яблоне в саду и под ней смотрю в свои глаза, способные увидеть в будущем какие-то тайны, удивительные чудеса, о которых люди даже и не слышали. Да, да, став взрослым, я узнаю много тайн. Потому что мои глаза, глаза, даже в зеркале выглядевшие такими светлыми, должны всё увидеть.

Иногда ловлю на осколок зеркала пучок падающих сквозь густую листву яблони лучей и направляю их на глаза. В солнечных лучах, внезапно накрывших моё лицо, я вижу какие-то (удивительные) светлые кристаллы, красные, зелёные, синие и фиолетовые огненные шары. Но все они проходят очень быстро. От сильных лучей солнца на моих глазах выступают слёзы. Сквозь капельки слёз на ресницах листья яблони начинают казаться помутневшими и увеличенными. Хоть на ресницах и капельки слёз, я радуюсь. Потому что моим глазам, кажется, уже стали доступны некоторые тайны солнца. Если я, когда вырасту, стану художником, без сомнения, я нарисую все цветы на осколке зеркала, а также кристаллы и огненные шары.

Однажды я захотел увидеть не только тени моих глаз в зеркале, но настоящие, живые глаза. Однако растерялся: люди, оказываются, могут видеть только тени своих глаз, а сами глаза, оказывается, никогда нельзя увидеть. Руки, ноги, даже, скосив немного, рот, губы можно увидеть. А глаза, живые, настоящие глаза увидеть нельзя.

Папа мне говорит: «Твои глаза похожи на мамины глаза». Я всегда внимательно смотрю в мамины глаза. В такие мгновенья я словно вижу свои настоящие, живые глаза.

Если мама не возвращается вовремя с работы, отец берёт меня в свои тёплые, как гнездо птицы, объятия и пристально смотрит своими чем-то обеспокоенными глазами в мои постоянно бегающие глаза. В это время я спрашиваю у него:

– Папа, ты через мои глаза можешь увидеть, о чём я думаю? Хорошенько посмотри, ведь я думаю как раз вот этим местом, – говоря это, я показываю пальцем на свой лоб.

– Вижу, сынок, вижу, ты беспокоишься, почему это мама всё не идёт, – говорит отец.

Однажды вечером я раскрыл окно и наблюдал за луной. Поверхность её была неприглядна, в морщинах. Мне показалось, что там очень холодно. Я, дрожа, прислонился к оконному косяку. Нет, нет, я не хочу жить на луне. Там нет, наверное, как на земле, ни