Синица

Я никогда не спорю с теми, кто восхищается скворцами, называя их предвестниками и певцами весны.

Не возражаю я и тем, кто утверждает соловья царём пернатых певцов. Только сегодня мне хочется говорить о скромной, лишённой яркого оперения и красивого голоса птице. Я имею в виду жёлтую с пёстрыми отметинами синичку.

Нет слов – у скворца и крылья изящны, и щебет его приятен. Только ведь в апрельские дни, когда он поёт, струится с крыши тёплый дождик и резвые убегают по улице вниз – к проснувшейся реке. А вот когда студёным февральским утром вы услышите свист примостившейся за окном синицы, в душе вашей непременно затеплится первый весенний огонёк. Хотя за промороженными стёклами – сугробы, щедро поработала ночью метелица. А сколько ещё впереди снежных вьюг, морозных ночей, свирепых завываний пурги, заглушающих всё живое на земле.

И стоило вам услышать за окном синицу, как в душе появилась надежда. И вы уже ждёте весну. Нет, мне приятнее услышать посвист синицы в студёном феврале, чем виртуозные рулады скворца в апреле.

Соловей – первая скрипка в ансамбле певчих. Но проходит лето и он поёт всё реже, опасаясь прохлады. А осенью, когда ледяные дожди поливают обнажившиеся деревья, его не слышно совсем. Грустно становится на душе. И тут вы заметите пёстро-жёлтую синичку, опустившуюся на голую ветку за вашим окном. И вам не сдержать улыбки: «Нет, природа ещё жива…»

Синица скромна, но и цену себе она знает.

Весною и летом, когда мир насыщен многообразием звуков и красок, когда пернатые возвращаются из дальних стран, её не найти. Она скрывается в глубоких лесних чащобах, уступая место другим. Поистине, лучше быть первым среди равных!

Нет, я не возражаю людям, которые хвалят скворца, наслаждаются пением кенара или слушают, как токует хмельной глухарь на рассвете.

Синий скворечник

Заливается, насвистывает скворец в одном из новых кварталов города. Примостился на крыше панельного дома, щебечет, бьёт крыльями, усердствует. Прошлой осенью, когда улетели скворцы, этот уголок оставался самым спокойным и тихим в городе. А к зиме люди покинули свои жилища. Старые деревянные дома разобрали на части и, погрузив на самосвалы, далеко увезли. Вскоре на их месте появились вагончики, огромные краны, рабочие в голубых комбинезонах. Через несколько месяцев здесь выросла целая улица красивых многоэтажных домов. На месте вон той высокой башни в прошлом году стоял маленький бревенчатый домик с синим скворечником на шесте. Когда увозили разобранный дом, в кузов самосвала угодил и скворечник.

Сейчас апрель. На крыше панельного дома щебечет скворец. Прохожие умиляются, глядя на него. Думают, радуется он вместе с ними их новоселью, весне. И невдомёк им, что в этих трелях, может быть, грусть о маленьком синем скворечнике на шесте.

Жёлтый лист

Когда мне особенно не хватает тебя, я прихожу в этот сквер. Сажусь под нашим с тобой дубом и вспоминаю. Лёгкий ветер теребит надо мной листья. Они шелестят, прикасаясь друг к другу, словно ладони рук, шепчутся, рассказывая чьи-то секреты. А по тропинкам нет-нет да и проходят пары.

Здесь я люблю читать твои письма. В эти мгновенья я присаживаюсь на краешек скамьи, оставляя рядом место тебе. Вот и теперь, вынув конверт из почтового ящика, я поспешил сюда.

Жаркий августовский ветер вырывает конверт из рук, торопит меня. Я нетерпеливо вскрываю его…

Вновь и вновь пробегаю глазами написанные чёрным по голубому ровные строчки. Не дочитав до конца, возвращаюсь к началу. Строчки перестают быть ровными. А ветер всё так же рвёт страницу и, выхватив её, с недовольным шелестом уносит куда-то. Рано пожелтевший дубовый листок опускается на скамью – на твоё место. Запрокинув голову, я гляжу в небо, где чётко выделяются на голубом зелёные листья. Они беспокойно трепещут на ветру, стремясь, на мгновенье прильнув друг к другу, поведать теперь уже мою тайну.

А мимо опять проходят пары. Жизнь продолжается. И ничего не случилось. Хотя всё же могучий дуб сегодня уносил первый, так рано пожелтевший лист.

Мой маленький аэропорт

…Если по родному краю грустить начинаю,

Снятся мне каждый раз –

Минуты расставанья (при отъезде) и

Аэропорт около леса

(Аэропорту Бугульмы)

Ты всегда готов принять меня на посадку, маленький мой аэропорт. Возвращаюсь ли я в зимний пронзительный буран или в осенний густой туман – самолёт, в котором лечу я, всегда принимают. И тогда, когда небо души закрыто чёрными облаками ненависти к кому-нибудь, и тогда, когда в сердце моём грозная буря злости к кому-нибудь, ты не отправлял меня обратно, не разрешал посадку. Спасибо тебе, для переменчивой души моей ты в мире самый щедрый аэропорт.

На тебе я всегда совершаю удачную посадку. Правда, и на других аэродромах не попадал в несчастье, но посадки на тебе мне кажутся особенно удачными. Едва мой самолёт показывается на горизонте, ты, раскинув зелёные объятия, готов обнять меня со всем самолётом. Едва самолёт касается колёсами земли, я, почувствовав себя на тебе, на родной земле (почве), переживаю какое-то присущее только мне наслаждение – люблю тебя.

Кто только не проходит через тебя?! Геологи, нефтяники, студенты, министры, солдаты. Кто-то покидает тебя, кто-то, соскучившись, возвращается, часто бывают здесь (у тебя) и путешественники вроде меня, умеющего видеть в жизни только красоту.

За то, что аэропорты есть (у неё), люблю я жизнь.

Вон, прислонившись к низкой решётке, стоит старушка. Кого-нибудь, наверное, ждёт. В ресторане группа студентов шумно, со смехом пьёт кумыс. Куда-то, наверное, уезжают. К тебе приходят, от тебя уходят, на тебе ждут!..

Я на Земле очень много аэропортов видел. Среди них есть огромные, красивые, слава которых разошлась по всему миру. На них, как мошкара, кружатся гигантские самолёты, которых ты ещё ни разу не принимал. Об этих аэропортах пишут в газетах, их фотографируют, слава о них кочует с языка на язык, из страны в страну. Однако я ни к одному аэродрому в мире не спешу так, как спешу к тебе, ни на одном из них я не хожу свободно, позабыв все беды. Если у меня спросят: «Какой аэропорт в