Они не раз давали мне адреса знакомых железнодорожников, но мне хотелось возвращаться на нашу родную станцию. То ли потому, что я с детства вырос в одиночестве, мне было неуютно среди многочисленной толпы на улицах большого посёлка, там невозможно было остаться наедине со своими мыслями, заботами – куда бы ты ни пошёл, ты всегда на виду. А тут у нас – свобода, пойдёшь ли ты по утопающим в цветах тропам вдоль железнодорожных путей или забредёшь в орешник за огородом – ты всегда свободен и чувствуешь, что и природа принадлежит только тебе.

Я любил нашу станцию и скучал по ней, казалось, всю жизнь буду любить только её. Но событие, случившееся, когда я учился в девятом классе, перевернуло всего меня.

Был осенний вечер. Уроки закончились, я сидел в ожидании поезда в холодном здании вокзала и совершенно окоченел. Наконец послышался сигнал прибывающего состава, я зашёл в тёплый вагон поезда и, по обыкновению, сел возле окна. Расписание поездов, проходящих здесь, я знал как свои пять пальцев, – через три минуты на станцию въедет встречный поезд, а на четвёртой минуте наш состав тронется.

Случайно подняв взгляд на окно остановившегося рядом поезда, я почувствовал, что со мною что-то случилось. Я застыл, не в силах оторвать взгляд от девушки, сидящей у окна в соседнем поезде. Вот и она увидела меня и, кажется, вздрогнула. Мы смотрели друг на друга, не отводя глаз. И тут я почувствовал, что наш вагон пришёл в движение. В груди словно что-то оборвалось, в горле застрял комок. Глаза девушки тоже округлились, и она проводила наш вагон расстроенным взглядом. Все движения её лица, чёлка, упавшая на лоб, каждая клеточка на её косынке остались перед моими глазами, как на фотоплёнке. Даже сейчас, закрыв глаза, я могу отчётливо видеть каждую чёрточку на её лице. Однако до сегодняшнего дня я не осмеливался описать словами облик этой девушки. И, наверно, никогда и не опишу. Когда учился в институте, друзья часто спрашивали: «Какое у неё было лицо?», но я не рассказывал. Возможно, я бы и мог словами описать её образ, но я боялся, что упущу какую-нибудь крупицу или маленькую чёрточку на её лице перенесу на другое место и тем самым нанесу урон этой совершенной красоте.

После этого события, приключившегося со мной на соседней станции (да, это было для меня событием, невероятно важным событием), я ощутил, что во мне произошли какие-то перемены. Я начал меньше говорить и больше думать. И на людей теперь смотрел иначе. Мне хотелось делать добро даже совершенно незнакомым людям. Садясь в поезд, я каждый раз проходил через весь состав, словно искал кого-то. Свою маленькую станцию я полюбил ещё больше. Почему-то всё время мысленно сравнивал ту девушку и нашу станцию, мне казалось, что между ними есть что-то общее. Может, просто потому, что я любил обеих, и они обе навеки останутся в моей душе. Одна – как образец красоты природы, вторая – как образец человеческой красоты. Да, да, между ними есть нечто общее – это красота. Летними вечерами я в одиночестве уходил в луга и думал об этой общности, строил умозаключения. Отдаляясь от станции на несколько километров, приходил домой лишь под утро. Мне были приятны эти прогулки наедине с моими мыслями, я получал от них истинное удовольствие.

* * *

Вторая встреча оказалась для меня пронизанной глубоким сожалением. Я до сих пор корю себя за тогдашнюю оплошность. Ну зачем мне надо было так далеко уходить от станции?!

В тот день завершились вступительные экзамены в институт. Я настолько соскучился по своей станции, кустам орешника, цветам вдоль железнодорожных путей и гальке между шпал, что, наскоро рассказав родителям городские новости, отправился в своё очередное «путешествие». Ощущая необыкновенную свободу и какой-то особенный настрой в душе, я шагал по нескончаемым шпалам, чувствуя себя хозяином просторов, иногда убыстряя шаг и перепрыгивая шпалы через одну. Сходил на обочину, лишь заслышав ритмичное постукивание поездов…

Я шёл довольно долго. Уже и звёзды погасли, окружающее пространство погрузилось в беловатый свет, похожий на неплотный туман, – близился рассвет. В придорожных кустах завозились какие-то пташки, словно не желая тревожить эту дикую красоту, тихо подул легкий августовский ветер. Из-за поворота показался поезд. Окна вагонов были закрыты, все пассажиры спали. Только в окне последнего вагона виднелась какая-то девушка. По мере того как поезд приближался, всё слышнее становилась песня, угадываемая сквозь стук колёс:

Когда близок рассвет,

Когда звёзд уже нет…

Вагон поравнялся со мной, девушка увидела меня, замолчала и как будто потянулась ко мне, словно хотела выпрыгнуть из окна. Это была Она.

Я в растерянности замахал руками, крикнул что-то, не помня себя. От безысходности в моём сердце будто забил горячий поток. Когда последний вагон проезжал мимо, в мозгу со скоростью молнии пронеслась мысль: этот поезд сделает пятиминутную остановку на нашей станции. Я во весь дух кинулся прямо через лес к своей станции.

Я знал, что не успею, но что-то внутри всё равно торопило меня, в глубине души теплилась надежда: «Может, поезд постоит немного дольше…» Ах, разве такое бывает, когда тебе нужно?! Добравшись из последних сил до вершины Крутой горы, что в паре километров от нашей станции, я увидел, как поезд скрывается за поворотом.

* * *

В народных сказках влюблённые герои обычно встречаются три раза. Во время третьей встречи они или воссоединяются, или расстаются навеки. Мы уже привыкли к этому, поэтому наскоро слушаем об их приключениях во время двух первых встреч и ждём развязки на третьей встрече. То ли это суровый закон природы, то ли случайность, но третья встреча и для меня стала последней.

Короче, я начал учиться в институте. Потомок рода Тимер получает высшее образование! Общежитие, институт, кинотеатры, парк. Знакомые, друзья, девушки. Но невозможно было ни отскоблить, ни смыть образ, отпечатавшийся на плёнке души. Ведь это тебе не простая фотоплёнка. А уж если на один кадр запечатлеть два рисунка, то ни один из них не будет хорошим.

Да, я сгорал в огне любви, я жаждал любви. Чтобы обмануть себя, с головой ушёл в учёбу. Но, к сожалению (а может, к счастью), учёба удовлетворяла лишь жажду знаний.

В день окончания института, когда мы получили в руки дипломы, одногруппники почти силком