– Что ж. Будет здорово, когда вы вернетесь. А как моя малышка Кэти?

– О, с ней все хорошо. Говорит о тебе постоянно. Вот, хочешь ей что-то сказать?

К телефону подошла малютка.

– Это ты, Кэти? – спросил он.

Она тут же принялась болтать, ее высокий голосок звучал чисто и восторженно, она рассказывала ему что-то про детский сад и свою подружку по группе, и он не мог понять почти ничего из того, что она говорила, но был рад просто слушать ее голос. Затем Виктория снова взяла трубку.

– Я не все разобрал, – признался Рэймонд. – Но она та еще болтушка, верно?

– Постоянно болтает.

– Что ж, это хорошо.

– В общем, я планирую вернуться ко Дню поминовения[12], – сказала она. – Я хотела бы возложить цветы на кладбище.

– Ему бы это понравилось.

– Я думаю о нем каждый день.

– Понимаю. Я снова поймал себя на том, что разговариваю с ним.

– О чем ты с ним говоришь?

– Ну, о работе на ранчо. Как прежде. Когда мы решали, как поступить в том или ином случае. Я просто старею и схожу с ума, похоже. Пора уже вывести меня к задней стене конюшни и пристрелить там.

– Я бы не стала беспокоиться о таком. Ты ведь не всерьез?

– Нет. Наверно, нет, – признал он. – Что ж. А как там Дэл? Полагаю, он все еще присутствует в твоей жизни?

– Да. Мы гуляли вчера вечером вместе. Сводили Кэти в кино в центре города. Кстати, я хотела спросить: как думаешь, он пригодится тебе этим летом на сенокосе?

– А он хочет?

– Он сам спрашивал. Попросил у тебя уточнить, не против ли ты, если он приедет ненадолго летом.

– Ну конечно, я всегда рад помощнику. Милости просим.

– Ладно, я ему передам, – сказала она. – А как ты? Ты встречался еще с Роуз Тайлер?

– Ну. Мы виделись несколько раз. Ужинали вместе.

– Вам весело вместе?

– Да, мэм. Пожалуй, это можно так назвать. По крайней мере, я так думаю.

– Я рада. Я бы хотела с ней познакомиться. Я с ней пока не встречалась.

– Уверен, тебе она понравится. Она ужасно добра ко мне. Я хочу, чтобы мы собрались все вместе, когда ты приедешь домой.

– А сам ты заботишься о себе?

– Да. Пожалуй.

– Ты правильно питаешься?

– Очень правильно.

– Я же знаю, что нет. Я знаю, что ешь всякое вредное. К сожалению.

– Просто здесь так ужасно тихо, милая. Ты сказала, что приедешь ко Дню поминовения?

– Да. Как только смогу.

– Это хорошо, – сказал он. – Хорошо будет увидеться.

Они закончили разговор, и Рэймонд сидел в гостиной в глубине дома с телефоном на коленях, думал и вспоминал. Думал о Виктории и Кэти, и о Роуз Тайлер, и о погибшем брате – вот уже полгода прошло без него и даже больше.

44

На одолженной у подруги машине Мэри Уэллс съездила в Грили – городок на другой стороне высоких равнин в двух часах езды к западу от Холта, провела там весь теплый весенний день, обходила разные учреждения – искала работу. Уже в конце дня она нашла место в страховой компании в центре, в старой части города. После она позвонила домой из телефонной будки. Ей стало легче: она поверила, что теперь все наладится. Девочки уже вернулись из школы, и она сообщила им, что доберется домой на закате и они сядут ужинать вместе.

В Холте она вернула машину подруге и прошлась до своего домика в южной части города. Улицы были пусты, все уже ужинали. Возле дома она обнаружила, что девочки ждут ее на крылечке.

– Вы беспокоились обо мне? – спросила она.

– Ты долго.

– Я приехала, как только смогла. Но теперь все хорошо. Я дома.

Они вошли внутрь, она приготовила ужин и, когда они сели на кухне, рассказала им, что днем нашла работу в Грили.

– Там будет лучше, – убеждала их она. – Сможем начать заново.

– Я не хочу переезжать, – возразила Дена.

– Понимаю, милая. Но, думаю, так нужно. Прости. Я не могу здесь оставаться, и ты сама знаешь, что мне надо работать ради всех нас. Тут это не получится. Поначалу будем снимать квартиру. Это все, на что пока у меня хватит денег. Мы арендуем грузовик для переезда на три-четыре дня. Остановимся в мотеле и будем искать квартиру.

Она взглянула на девочек, их лица были такими юными и нежными.

– Может, найдем квартиру с видом на горы. Как вам такое?

– У нас там не будет друзей, – сказала Дена.

– Пока нет. Но появятся. Мы заведем новых.

– А как же Ди-Джей?

– В смысле?

– Он останется один. Когда мы уедем.

– Можешь писать ему. И это всего в двух часах езды, он сможет иногда нас навещать. И, наверное, ты сможешь навещать его.

– Это не то же самое.

– О, милая, я не могу все исправить! – воскликнула она.

Посмотрела на них: обе девочки были готовы расплакаться.

– Но я привезла вам кое-что, – сказала она.

Она ушла в коридор и вернулась с двумя пакетами, поставила их на стол. В одном было желтое платье для Эммы, та надела его и закружилась в нем, чтобы все полюбовались. В другом была маленькая коробочка с консилером. Рекламный слоган гласил: «Скрывает все».

– Я покажу тебе, как им пользоваться, – сказала мать.

– Что это?

– Я тебе покажу.

Она встала над Деной и выдавила из маленького тюбика немного бежевой пасты на палец, втерла ее в шрам под глазом дочери, разгладила. Шрам все равно был красным и блестящим, макияж приглушил его едва-едва. Девочка прошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало и вернулась.

– Как тебе? – спросила Мэри Уэллс. – Правда ведь лучше?

– Все равно видно.

– Но ведь лучше, милая. Тебе не кажется? По-моему, так гораздо лучше.

– Нормально, мам.

В пятницу днем, когда Мэри Уэллс с девочками загружали арендованный грузовик, Ди-Джей подошел к их дому после школы и помог им донести последние вещи. Мэри Уэллс решила, что не может больше ждать. Управляющий в страховой компании хотел, чтобы она приступила к работе в середине следующей недели, и она знала, что, если отложит переезд, не сможет уехать вовсе. Она сомневалась, что ей хватит воли и энергии. Она выставила дом на продажу у риелтора, в школе поговорила с директором и учителями дочерей, и девочкам разрешили уйти из школы с проходными баллами, поскольку осталось всего две недели занятий и обе девочки хорошо успевали в течение года.

В эти последние несколько дней Ди-Джей с Деной каждый вечер ходили в сарай в дальнем