Фея-Бабочка глубоко вздохнула — и впервые с самой утраты духовных сил приняла свою истинную форму. Затейливый узор на фиолетовых крыльях сверкнул в последних лучах заходящего солнца, когда вспорхнула она над городской стеной. Центральный квартал она увидела издалека: огромные поместья благородных семей резко выделялись на фоне плотно застроенного города.

Полетав среди табличек над воротами поместий, нашла она и нужное. Ограда его была высокой и прочной; она была рассчитана на то, чтобы в случае беспорядков в городе выдержать осаду. Однако на то, что проникнуть туда попытаются по воздуху, определенно никто не рассчитывал.

Поместье Фань представляло собой комплекс из восьми зданий, — и Фея-Бабочка скрупулезно обыскивала их одно за другим. Трехэтажное главное здание. Помещение прислуги. Казармы стражи. «Красный терем», где жила женская половина семьи. Кухня. Храм предков. Сокровищница.

Наконец, подлетев к небольшому флигелю позади главного здания, Аосянь услышала тихий стон боли. И тут же грубый мужской голос:

— Да заткнись уже!

Другой мужской голос, поспокойнее, ответил:

— Сам бы попробовал на её месте помолчать.

— Ненавижу сторожить этих… — ворчал первый.

Впрочем, дожидаться продолжения беседы Аосянь не стала. В истинном обличье каждая секунда была на счету. Поэтому скользнув в холодный флигель, Фея-Бабочка поспешила принять человеческий облик.

Коротавшие время за игрой в кости охранники во все глаза уставились на неизвестно откуда взявшуюся девушку. Сообразить, что делать дальше, она не успела: неуловимо быстрым для человеческого глаза движением Бог Войны обрушила на их головы меч в ножнах. Того, что поспокойнее, она постаралась вырубить аккуратно, не причиняя излишнего вреда.

А вот тот, что грубил пленнице, вряд ли когда-либо встанет.

Лоу Синь лежала в дальнем углу комнаты, обхватив руками колени, сжавшись в комок и дрожа от боли и страха. Это была совсем молоденькая, хрупкая и изящная девушка с лебединой шеей и немного резкими чертами лица. Она была раздета до нижнего белья, цвет которого едва угадывался из-за пропитавшей его насквозь крови. Многочисленные открытые раны и ожоги покрывали её тело, а толстая цепь приковывала её к стене за шею.

— Держись, — проговорила Аосянь, — Я здесь, чтобы спасти тебя.

Кое-как сфокусировав заплаканные глаза, Синь пробормотала:

— Как… Что…

Кажется, говорить цельными фразами ей сил уже не хватало. Подняться на ноги — тоже. Поэтому, перерезав цепь кинжалом Небесного Царства, Аосянь взвалила её на плечо. О том, чтобы выбраться отсюда так же, как пробралась, не могло идти и речи: бабочке сил не хватит поднять человека.

Оставалось действовать громко.

— Здесь убийца! К оружию!

Этот оклик Аосянь услышала, лишь слегка отдалившись от флигеля. Шесть вооруженных стражников бежали прямо к ней, — к счастью, поодиночке, разрозненно.

И аккуратно уложив жертву на землю, Аосянь ударила на опережение.

С ней больше не было её духовных сил, она не могла творить заклятья. Но во владении боевыми искусствами Бог Войны превосходила, пожалуй, любого из жителей Земного Царства. Бросившись навстречу одному из стражей, она сходу оглушила его неуловимо быстрым ударом ножен меча в переносицу.

Тело его еще не успело осесть на землю, а Аосянь уже продолжала двигаться. Металась Бог Войны от одного противника к другому, и лишь раз или два удалось кому-то отразить хотя бы один удар. Она так и не вынула меч из ножен, но сражаясь в одиночку против шестерых, уже не пыталась намеренно сдерживать удар.

Кто придет в себя позже, а кто умрет, — на все воля Небес.

Отбившись от стражников, Инь Аосянь вновь подхватила девушку и направилась к ограде поместья. Прыгнуть на десяток метров в высоту — не проблема для того, кто владеет боевыми искусствами. Куда больше беспокоило её то, что спасенная Лоу Синь безвольно осела в её руках. От тряски при прыжке через ограду кровотечение открылось; девушка была бледна, как снег, и легко было понять, что жить ей осталось недолго.

— Позовите лекаря! — крикнула Аосянь, — Кто-нибудь!

Однако редкие поздние прохожие сторонились странных девушек и спешили поскорее уйти с улицы. Никто не откликался на призыв о помощи, — зато стражникам поместья он помог сориентироваться.

— Туда! Они там!

Аосянь не рисковала снова воспользоваться техникой прыжка, опасаясь навредить спасенной еще сильнее. Взвалив безвольное тело на плечо, Бог Войны бежала в сторону южных кварталов, уже понимая, что еще немного, и придется принимать бой на улицах…

Однако не пришлось.

— Пожар! Горим! Все, тушите пожар!

Оглядываться, что там горит, было некогда. Аосянь лишь быстрее припустила по дороге, силясь поскорее покинуть просторные, просматриваемые со всех сторон улицы центрального квартала.

И практически столкнулась в выросшим перед ней, как тень, Мао Ичэнем.

— За мной! — приказал Король Демонов, беря её за руку с мечом, — Быстрее, пока они не продолжили погоню!

У Ичэня не было ни времени, ни духовных сил на то, чтобы творить масштабную иллюзию, которая надежно отвлекла бы погоню от Инь Аосянь. В былые времена он имитировал бы атаку многочисленных убийц, — одетых в розовое, чтобы слова про платье куртизанки объяснили бы чьим-то разыгравшимся воображением. Убийцы напали бы — и отступили, разбегаясь в разные стороны и вынуждая преследователей разделить силы.

Сейчас духовных сил было мало, особенно после представления для братьев-сорокопутов; поэтому он поступил проще. Обернувшись лисом, проник на кухню и устроил настоящий, совершенно немагический пожар. Едва ли у стражи поместья уйдет много времени на то, чтобы потушить его.

Но к тому времени они с Аосянь уже скроются.

Едва усадьбы центрального квартала сменились плотной застройкой южного, как Король Демонов поспешил свернуть в переулок. Ведомый лисьими инстинктами, он петлял и путал следы, пока наконец не счел результат удовлетворительным.

— Сюда, — сказал он, — Клади её на землю.

Аосянь уложила спасенную пленницу на спину, используя собственные колени в качестве подушки. Лоу Синь была плоха. Незавершенный рисунок ран, нанесенных ей Ночным Жнецом, кровоточил почти непрерывно. В её теле уже практически не осталось сил бороться за жизнь.

— Она умирает, — сделала вывод Аосянь.

Ичэнь кивнул. Да. Смертные слабы. Хрупки. Они умирают и от меньшего, — а дочь ученого Лоу отнюдь не была великим воином, не отличалась выносливостью и крепостью.

Не дотянет она до того, чтобы найти лекаря, что возьмется за её лечение.

— Сдвинься немного, — приказал Ичэнь.

Он указал туда, где темный переулок смыкался с улицей, на которой несмотря на позднее время еще встречались прохожие.

— Сдвинься так, чтобы оттуда ничего не было видно за твоей спиной.

— Что ты собираешься делать? — подозрительно спросила Аосянь.

Тем не менее, не тратя времени на споры, слегка сместилась, закрывая собой Лоу Синь.