Но уже в следующий момент поняла она, что этим никому не поможет. Скорее всего, госпожа Фенфанг ей просто не поверит.

А если поверит, то это будет последним, что она сделает в своей жизни.

Становиться причиной людских смертей Бог Войны точно не желала. Лучше наоборот, остаться с ним наедине, и тогда…

Что «тогда», она не знала. Свято блюла она запрет, о котором сказал ей Хен Чанмин, и с самой их беседы не практиковала совершенствование. Король Демонов же, даже если и лишился сил, как и она, явно не отказывал себе в том, чтобы питаться людьми.

Лицом к лицу у неё нет ни единого шанса.

По иронии, госпожа Фенфанг выделила им ту же самую комнату, в которой некогда едва не овладел ею Цзюй Юань. Сейчас на какой-то миг даже пожалела Инь Аосянь, что этого тогда не произошло: быть может, лишись она тогда девственности, и Король Демонов не был бы так в ней заинтересован?..

Впрочем, вряд ли.

Скорее всего, гораздо больше его волновало унижение поверженного врага.

Когда дверь за ними закрылась, беловолосый с облегчением сбросил иллюзию. Черный с золотом халат превратился в простецкий серый; исчезли изящные и драгоценные украшения.

А развеявшийся покров невидимости открыл взгляду кинжал Небесного Царства, который Король Демонов протянул рукоятью вперед.

— Вот. Возвращаю. Мне он больше не пригодится.

С подозрением смотрела Инь Аосянь на оружие, что когда-то подарил ей Третий Бог Войны.

— Ты не боишься, что я тут же воспользуюсь им против тебя? — спросила она.

В ответ Король Демонов улыбнулся:

— Ты можешь попытаться. Но я буду начеку, а ты совершенно не в своей силе… Судя по тому, что этот бордель еще стоит.

Аосянь не стала возражать ему, не стала рассказывать, что «этот бордель до сих пор стоит» вовсе не потому что у неё нет сил. Что если бы даже продолжала она практиковать совершенствование, то точно так же вынуждена была бы мириться с его существованием и правами на её свободу.

Поэтому она лишь молча приняла кинжал и спрятала его в рукав.

А затем спросила:

— И что теперь? Будешь пользоваться своим… приобретением? Насиловать меня, мучить и издеваться? Заставишь ползать у тебя в ногах, проклиная тот день, когда посмела выступить против тебя?

— Какая… бурная фантазия, — оценил Король Демонов.

— Разве не за этим ты выкупил меня? — спросила Аосянь, — Именно меня, из всех девушек «Аромата Лилии»? Именно ту, кто ранил и сверг тебя? Разве не потому что хотел насладиться моим унижением?

Король Демонов рассмеялся:

— Если хочешь знать, почему я выкупил тебя… Можешь считать, что это была сиюминутная прихоть. Ничего более.

Он отвернулся, оглядывая обширную кровать, укрытую алыми простынями. В «Аромате Лилии» всегда любили оттенки красного и розового, — и в отделке помещений, и в нарядах девушек. Госпожа Фенфанг полагала, что такие цвета пробуждают мужскую страсть.

— Ты говоришь, что свергла меня, — продолжил беловолосый, — Верно и обратное: это я сокрушил Четвертого Бога Войны, низвергнув её в царство смертных. Однако, кто бы из нас ни был победителем, ты дала мне отличный бой, и я совсем не буду рад, если его плодами воспользуется какое-то ничтожество. Лучше я поселю тебя в своем доме в Лицзяне. Ему не помешает женская рука.

— Рука? — переспросила девушка.

— Остальные части тела тоже, — поправился демон, — Ну, или как альтернатива, ты можешь пустить в ход кинжал. И мы подведем итог нашему противостоянию прямо здесь. Вот только боюсь, что тогда мы все-таки разнесем это место.

Аосянь медлила, прикидывая расклад. Шанс победить его сейчас был исчезающе мал. Шанс победить его впоследствии… тоже невелик, учитывая запрет практиковать совершенствование. Но вместе с тем, она не могла просто признать, что ей не хватит сил, и позволить демону продолжать свои бесчинства. Нужно хоть как-то ограничить его, — насколько получится.

И выжидать благоприятного момента.

— Хорошо, — ответила она, — Я буду жить в твоем доме, — если ты так этого хочешь. И… спасибо.

В ответ Король Демонов усмехнулся:

— Пятьсот лет не слышал слова «спасибо» от жителей Небесного Царства.

Направляясь в пригород ночными улицами Лицзяна, Мао Ичэнь искоса поглядывал на свою спутницу. Говоря по чести, он сам не мог сказать, что побудило его тогда решить потратить половину от украденных из поместья Цзюй двадцати таэлей золота на выкуп её свободы. Смертные в таких случаях обычно говорили, что их попутал дьявол; у него же, как у дьявола, не было даже такого оправдания.

В конечном счете он решил для себя, что все дело в тщеславии. Он пришел в «Аромат Лилии», чтобы сполна прочувствовать поражение и унижение своего врага, — а что может быть унизительнее, чем прислуживать в доме того, кого пыталась убить?

Да, дело именно в этом.

И никак иначе.

И вовсе не почувствовал он, глядя в аметистовые глаза небесной феи, танцевавшей под похотливыми взглядами грязных смертных, болезненную горечь и невыразимую печаль.

Уловив чутким лисьим ухом движение неподалеку, Мао Ичэнь сделал знак остановиться. Те, кто окружали их, не принадлежали к числу мелких уличных бандитов, которые в изобилии водились в пригороде, и среди которых встречались те, чья печень неплохо шла с жареным тофу и красным вином.

Нет, это были не они. В движениях чувствовалась военная согласованность, — а еще они ощущались знакомыми.

Демон-Лис успел изучить их, когда планировал налет на поместье Цзюй.

— Покажитесь, — потребовал он, — Я слышу ваши шаги.

Шесть вооруженных людей отделились от стен, грамотно обходя Ичэня и Аосянь со всех сторон. Клинки их оставались в ножнах, но по напряжению поз несложно было понять, что они готовы выхватить их в любой момент.

И все-таки, уже знакомый Ичэню командир поклонился:

— Чиновник Цзянь, молодой господин желает, чтобы вы встретились с ним сейчас.

Король Демонов дернул плечом.

— Пусть приходит, — разрешил он.

В темноте было сложно рассмотреть черты лица, но не сомневался он, что командующий домашней стражи нахмурился.

— Не проявляйте высокомерие, чиновник Цзянь. Молодой господин — сын военного министра. Вы не можете говорить ему «пусть приходит». Вы должны сами прийти к нему, когда он желает вас видеть. Вместе с вашей спутницей, разумеется.

Король Демонов усмехнулся:

— Боюсь, что вы ставите передо мной невыполнимые задачи. Мое высокомерие — сила, преодолеть которую не дано даже Небесам. Несмотря на происхождение чиновника Цзюй, наш статус равен, и неуместно для него требовать, чтобы я пришел к нему на аудиенцию. Что касается моей спутницы, то я и вовсе не вижу, какое отношение она имеет к