— Гетман знает, что делает, — бросил Пархоменко. — А если и не знает, так вы лучше молчите, сучьи дети! Что такое?! Взбунтуетесь? Разве не бунтовали Мозыря и Гладкий? И покатились их головы до самого Днепра! А долго катились, поверьте на слово!

— Дельно говорит! — крикнуло несколько самых трусливых казаков. И, разумеется, размашисто перекрестилось.

— Так что не бунтовать вам, а волю гетмана в смирении принять. Депутацию послать, чтобы уведомить его, что о его замыслах насчет Москвы мы все знаем.

— Хмельницкий депутатов на колья посадит! — сказал Выговский.

— Как это?! Почему?

— Меч висит над вашими головами, паны-братья. Вот, слушайте, что гетман в инструкции послу Искре пишет. Некоторым из вас он немало времени и внимания уделил.

— Читай! — выдохнул Богун.

Выговский вытащил второе письмо.

— «Известно давно, что не всем полковникам нашим соглашение с его милостью государем нашим, Алексеем Михайловичем, по вкусу придется, а именно: Ивану Богуну, Савве Савичу, Барану, Пархоменко и прочим, чьи имена ты и сам хорошо знаешь. Посему, если государь о них спросит, убеждай его, что никакой помехи с их стороны не будет, ибо я во время молдавского похода позабочусь, чтобы никто из них подписания соглашения не дождался…»

Казаки остолбенели. Даже Пархоменко вытаращил глаза.

— Измена, — прошептал Савич.

— Измена, — сорвалось с уст остальной старшины страшное, с трудом вымолвленное слово.

— Есть лишь одно решение этого дела, — сказал Выговский. — Мы должны заставить Хмельницкого одуматься. И показать, что еще не умерло войско запорожское, а все мы здесь — вольные люди, которые выбирают гетманов, а когда нужно — свергают тиранов. Есть выход из этих бед, но признаю, что многих из вас он, право, …удивит или напугает. А еще вернее — разгневает.

— Говори смело, — бросил Баран, — шею мы тебе не перережем! По крайней мере, пока!

— Мы, панове, меж молотом и наковальней. С одной стороны — Хмель, который на наши шеи посягает. С другой — коронные войска, что готовятся к бою. Первое, что мы должны сделать, — это заключить с ляхами перемирие, чтобы Хмелю планы спутать, головы сохранить и показать, что теперь мы — сила.

— Мы должны королю кланяться? — фыркнул Богун. — Шеи гнуть перед панятами? Мы ведь подписали соглашение, которое сейм не утвердил.

— По новостям, что привезли мне из Варшавы, сейм не утвердил налоги на оборону. Подканцлер Радзиевский предал короля и бежал из Польши. Беспорядком Речь Посполитая стоит.

— Когда ж она им не стояла?! А однако же Берестечко нам устроила!

— Король не правит, потому что ему панята не дают, — сказал Выговский. — Панята не властвуют, потому что единства среди них нет. Сейм не правит, потому что его сорвали! Неоплаченное войско бунтует, но гетман Калиновский хочет преградить Хмельницкому путь в Молдавию. Речь Посполитая сегодня — орел без крыльев. Нет войска, потому что сейм жалованья не утвердил. Она должна принять наши условия, ибо если Хмельницкий замыслы свои исполнит, ее ждет бой с Москвой…

— На погибель ляхам! — рявкнул Баран. — А пусть их московиты и придушат.

— А пусть придушат… — согласился Выговский. — Однако что станется, если Москва Речь Посполитую побьет? Разве сохранят московиты нам верность, когда станут господами Литвы и Великой, и Малой Польши? Уцелеет ли тогда Запорожье и Украина со своими вольностями? Может статься, что если погибнет Речь Посполитая, погибнем и мы, потому что Москва сделает с нами что захочет?! Эту правду ляхи должны хорошо понимать!

— Может, и так, — буркнул Гроицкий. — Но с Короной трудно будет мир заключить, потому что гетман Калиновский рад бы, словно волк, нашей молодецкой крови похлебать.

— В Варшаве ничего не знают о намерениях Хмеля. Имея его письма к царю, мы можем выторговать у Речи Посполитой такие привилегии, каких не даст вам ни государь, ни татарский хан, ни даже сам черт! Заключим перемирие с ляхами, спутаем планы Хмеля, а потом заставим его отречься от унии с Москвой!

— Брешешь, — буркнул Богун. — С кем это в Речи Посполитой мы будем разговаривать? Есть ли хоть один лях, который примет наших послов?! К кому нам людей слать? К гетману? Так может, нам лучше колья себе найти да самим на них и сесть. Сэкономим старому дьяволу Калиновскому забаву.

— Когда у гетмана войско взбунтуется, он будет вынужден выслушать наших послов! А мы, имея мир со стороны Речи Посполитой, спросим Богдана-Зиновия, что значат письма к царю и почему он посягает на наши шеи.

— Ты знаешь, что отправка послов без согласия Хмеля — это бунт?!

— Так может, нам самим себе головы отрубить и послать гетману в кадках с вином, как голову Жолкевского в Стамбул! Вот уж обрадуется Хмельницкий такому поступку. Три дня будет пьян от горилки!

— Правда!

— Любопытно мне, — рассмеялся Богун, — кто пойдет к ляхам послом?! Кто добровольцем вызовется, чтобы письмо польскому гетману отнести и вернуться с головой на плечах?! Есть ли такой молодец, у которого кровь, а не подпивок в жилах течет?

— Это значит, ты согласен, пан-брат? — спросил Выговский.

Все взгляды устремились на Богуна. Полковник молчал. Снова ожила боль в израненном боку и левой руке. Богун опустил голову. Он устал. Он был разбит. Годами он бил шляхту, жег усадьбы, мстил, воевал и… чувствовал, что вот, сил больше нет.

— Если найдется молодец отважный, что письмо возьмет, так пусть едет!

— Панове, кто добровольцем?

Полковники и молодцы хитро опустили головы. Отправить посольство к Калиновскому, заклятому врагу казачества, было безумием.

— В заднице ваша удаль, молодцы! — рассмеялся Богун. — Вы, бляди, побирушки нищие! Вы, криворожие, культяпки кривые, конские херы! Чтоб вам гаремы у татар стеречь! Чтоб вас османы для турецкой любви использовали! Чтоб вам псы яйца лизали! Кто вызывается?

— Я пойду!

Богун замер. Этот молодой, звонкий голос принадлежал его бандуристу.

— Я пойду. — Тарас поклонился собравшимся. — Если охоты у вас, панове-молодцы, нет, так я письмо возьму и ляхам поклонюсь.

— Пойдешь, только на аркане в темницу! — рявкнул Богун. — Панове, не слушайте его! Это мой бандурист. Мой слуга! Я не позволю, чтобы он ехал!

— Панове! — воскликнул генеральный писарь. — У нас есть доброволец, который поедет в лагерь коронных войск отвезти предложение о