Эти слова должны были успокоить. Но они ранили глубже, чем угроза. Они напоминали ей о той ночи семь лет назад, когда он тоже не проявил к ней «такого интереса», а просто использовал как инструмент. Она была не женщиной. Ни тогда, ни сейчас. Она была функцией. Матерью его ребенка. Частью сделки.

Она лежала, глядя в темноту широко открытыми глазами, слушая его ровное дыхание, которое скоро стало размеренным, спящим. Он заснул. Легко. В то время как ее все существо было натянуто, как струна. За окном шумели кедры, и свет уличного фонаря рисовал на потолке странные, беспокойные узоры.

Ей казалось, что стены этой прекрасной, страшной комнаты медленно, неумолимо сдвигаются, чтобы раздавить ее. И первый день в новом доме подходил к концу, оставляя послевкусие не страха, а чего-то худшего — ледяного, безвыходного отчаяния. Она была в клетке. И сторожить ее будет не грубый охранник, а этот молчаливый, спящий мужчина, который уже во сне диктовал ей правила ее новой жизни.

Глава 4

Утро пришло резко и безжалостно. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь плотные шторы, упали прямо на лицо Амины. Она не спала. Всю ночь пролежала на краю кровати, зарывшись лицом в подушку, каждым нервом ощущая присутствие другого человека в комнате. Его дыхание, его запах, сам факт его существования в десяти шагах от нее был невыносимым нарушением.

Когда за окном запели первые птицы, он поднялся. Мягко, без стонов и потягиваний, как будто просто переключил режим с «сон» на «бодрствование». Амина прикрыла глаза, притворяясь спящей, сквозь ресницы наблюдая за его движениями. Он встал с дивана, его спина и плечи были массивным силуэтом на фоне серого окна. Он потянулся, кости хрустнули тихо. Потом, не оглядываясь, взял сложенную на стуле одежду и вышел в гардеробную. Через минуту он появился уже в свежих тренировочных штанах и футболке и бесшумно покинул спальню.

Только когда за дверью стихли его шаги, Амина позволила себе выдохнуть. Она села на кровати, обхватив голову руками. Тело ныло от скованности и недосыпа, а в висках стучала тяжелая, тупая боль. Ей нужно было видеть Мадину.

Она быстро умылась, накинула халат и вышла в коридор. Дом был погружен в утреннюю тишину. Из комнаты дочери не доносилось звуков. Амина осторожно приоткрыла дверь. Мадина спала, сжавшись калачиком вокруг старого зайца, ее лицо было разглажено сном, но даже во сне брови были слегка сведены, как будто она видела что-то тревожное.

— Доброе утро, ханум, — тихий голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Зарифа стояла в нескольких шагах, держа в руках стопку свежевыглаженного белья. — Завтрак будет через сорок минут. Хозяин на тренировке, вернется к восьми. Девочку разбудить?

— Нет, дайте ей поспать еще, — сказала Амина. — Я сама потом.

— Как скажете. Хозяин просил передать, чтобы после завтрака вы были готовы к поездке. Вас ждут в салоне.

Салон? Амина кивнула, не понимая, о чем речь. Она вернулась в свою — их — комнату и начала машинально собирать постель на диване, сминая следы его присутствия. Потом отошла к окну. Внизу, за стеклом галереи, во внутреннем дворике, Джамал делал упражнения. Он двигался с экономичной, хищной грацией, отжимаясь на одной руке, его мышцы играли под тонкой тканью футболки. Это была демонстрация силы, даже здесь, в четырех стенах своего владения. Силы и контроля. Она отвернулась.

Ровно в восемь он вошел в столовую. От него исходил легкий запах мыла и спортивного пота. Волосы были влажными.

— Садись, — сказал он, обращаясь к Амине, уже сидевшей за столом с чашкой чая. — Где Мадина?

— Спит. Она устала после переезда.

— Буди. Режим важен. С сегодняшнего дня завтрак в восемь для всех.

Его тон не допускал возражений. Амина, стиснув зубы, встала и пошла будить дочь.

За завтраком царило то же гнетущее молчание, что и за ужином. Мадина, сонная и насупленная, молча ковыряла ложкой в овсянке.

— Ложку держи правильно, — заметил Джамал, не глядя на нее, листая планшет. — И сиди ровно.

Девочка испуганно выпрямила спину. Амина увидела, как дрожит ее нижняя губа.

— Она только проснулась, дай ей прийти в себя, — не выдержала она.

Джамал поднял на нее глаза. Взгляд был пустым, как лезвие.

— Привыкать нужно сразу. Нечего растить неряху.

После завтрака он откинулся на спинку стула.

— Через пятнадцать минут уезжаем. Зарифа поможет тебе выбрать подходящую одежду.

— Куда мы едем?

— Ты нужна в салоне. Ты выглядишь как затюканная студентка. Это не соответствует твоему новому статусу.

— Мой статус? — Амина не смогла сдержать горькой усмешки. — А какой у меня статус, Джамал? Заложницы? Приживалки?

Он медленно встал, обходя стол, и остановился так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло. Мадина замерла, наблюдая широкими глазами.

— Твой статус — жена Джамала Абдуллаева. И мать его дочери. Внешний вид — часть обязанностей. Пятнадцать минут.

Он вышел. Амина, дрожа от унижения, повернулась к Зарифе. Та стояла с тем же каменным лицом.

— Если ханум готова, пройдемте в гардеробную. Я подготовила несколько вариантов.

Варианты оказались дорогими, стильными и абсолютно чужими. Платья и костюмы нейтральных, но безупречных оттенков, обувь на каблуках идеальной высоты. Все бирки были срезаны, все было ее размером. Он позаботился. Заранее.

— Это все… его выбор? — спросила Амина, проводя рукой по шелковой блузе.

— Хозяин дал общие указания. Цвета, фасоны, дресс-код. Остальное — моя задача.

Амина выбрала наименее вызывающий, на ее взгляд, комплект — темные брюки, кремовую блузу, пиджак. Это напоминало униформу. Что, по сути, так и было.

Машина — тот же черный внедорожник — ждала у подъезда. Джамал сидел на заднем сиденье, снова погруженный в планшет. Амина и Мадина сели рядом с ним. Девочка притихла, уставившись в окно.

Салон оказался не просто салоном. Это был закрытый клуб красоты на одной из самых дорогих улиц, где их встретили как королевскую семью. Персональный стилист, визажист, парикмахер. Джамал отдал короткие распоряжения.

— Волосы — естественные волны, цвет не трогать. Макияж — дневной, незаметный. Маникюр, педикюр. Девочке — аккуратная стрижка, ничего вычурного.

— Я не хочу стричься, — тихо, но четко сказала Мадина, прячась за Амину.

Джамал посмотрел на нее. Не сердито, а с холодным удивлением, как на непонятную помеху.

— Твои волосы лезут в глаза. Это неопрятно.

— Она не хочет, — вступилась Амина, чувствуя, как нарастает волна сопротивления. — Можно просто подровнять кончики.

Между ними натянулась невидимая струна. Стилист и визажист замерли в неловком ожидании.

— Хорошо, — неожиданно уступил Джамал. — Подровнять. Но чтобы не лезли