Как уже говорил, часто взводами командуют сержанты и даже рядовые. Да и ротные – зачастую тоже сержанты: много офицеров выбила война в первый год. Сейчас четвертый пошел, а беда та же самая. Зато есть еще майоры Леоновы, которые «выращивают» командиров из вчерашних работяг и даже сидельцев, из своих солдат. Критерий один: умение воевать и внутренняя дисциплина. Плевать на цвет глаз, смуглая у тебя кожа или белая, волосы черные или русые, какому Богу ты молишься. Главное, как ты освоил науку воевать и не просто воевать, а побеждать, сберегая людей. Сберечь и победить!

Смотрел на них, слушал, записывал и понимал, что семья это. Что это то самое братство, рождённое войною. Что они друг за друга глотку порвут. Что вернутся домой, а там всё иное: отношения иные, взгляды иные, ценности иные… Нет, не сломаются, потому как они штурмовики отряда «Шторм-177» полка морской пехоты. «Чёрные береты», страх и ужас для врага…

Они совсем другие. Это другой мир, другой уровень сознания, потому что они видели и пережили такое, чего не знают на гражданке. И дай бог, чтобы не узнали.

12

И ещё раз о командире штурмов – майоре Дмитрии Леонове. Весёлый, добродушный, прямой, а ещё жесткий и требовательный – командир, выпестованный войной.

За годы службы истоптал он немало троп, износил немало берц – и Кавказ, и Сирия, и Украина. Морская пехота – и горы и ущелья Кавказа что-то не очень вяжутся. Ещё меньше «стыкуются» пустыни Сирии. Песчаный океан мало чем напоминает Каспий, но для морпехов что берег морской и пустынный, что песчаные барханы – всё едино, была бы задача поставлена, а уж они решат её.

С Украиной вроде как выровнялось, и солёный бриз с Чёрного моря приносил вечерами запах йода, но вот теперь судьба забросила в леса, болота да поля курские, привычные для других родов войск. А вот без морпехов не обошлись!

С двадцать четвёртого февраля двадцать второго года – на Украине сначала командиром роты морской пехоты, потом начштаба батальона, теперь вот командир отряда штурмовиков. Штурмы – особая категория бойцов и особая психология. Рэмбо отдыхает и вообще детский сад по сравнению с каждым штурмом. Ну какой ещё голливудский герой способен подняться в рост и пройти полкилометра под огнём автоматов, пулеметов, миномётов? Какую внутреннюю силу и мотивацию надо иметь, чтобы просто поняться в атаку всем смертям назло?

Трижды раненный, удостоенный ордена Мужества, двух медалей «За Отвагу», медали «За заслуги перед Отечеством», ещё полдюжины медалей. Но дороже этих воинских знаков доблести вера солдат в своего командира. Какими глазами смотрели они на него, ловя каждое его слово!

Будь моя воля – как минимум одна Звезда, но украшала бы его грудь за великие ратные дела, самоотверженные и на грани самопожертвования. Хотя грудь у него широкая, так что еще не одна Звезда и полдюжины «Мужиков»[104] разместятся.

Не знаю, есть ли у него какая гражданская профессия, но вот профессией защитника Отечества он овладел в совершенстве.

Наверное, не случайно нарекли род его фамилией Леонов: знаменитая фамилия.

Был во время Великой Отечественной легендарный разведчик, командир отряда Виктор Леонов, дважды Герой Советского Союза. Тоже сумасшедший капитан. У них вообще много общего, а не только фамилия.

Был дважды Герой Советского Союза Алексей Леонов, легендарный космонавт.

Был генерал-лейтенант Николай Леонов, человек «тихой и незаметной профессии», легендарный разведчик.

В строю Леоновых добавилось – Дмитрий Леонов, пока ещё майор, тоже разведчик, штурмовик, спецназовец. Морская пехота России может гордиться своим сыном.

13

Дмитрий Леонов харизматичен. Речь ясная и чёткая, а язык сочный и красочный. Слушать его интересно. А еще он пишет стихи и песни. Вот ведь как: командир отряда штурмов майор Леонов – поэт, прозаик, и на разных языках потолковать может. Смотрел на него и видел в нём знаменитого партизана и поэта Дениса Давыдова – так же отважен, дерзок и талантлив. И вообще спецназовец Русской Императорской армии, как и майор Леонов.

Кстати, поручик Лермонтов тоже из спецназа, так что считаем, что Дмитрий призван спецназом в литературу и в одном строю и с Давыдовым, и с Лермонтовым.

Это его штурма брали Гуево и Горнальский монастырь. Поскольку к славе он равнодушен, то на экране «ящика» мелькали другие. Наверное, позабавил его своей настырностью незнакомый дяденька, и он всё-таки снизошёл, согласившись встретиться.

О многом писать не стал – оставил на потом. Дай бог, встреча непоследняя. Обратная дорога показалась короче, хотя всё та же. И машина всё тот же «хантер». И водитель прежний – Алексей. Только «птички» размножились – жужжат, как рой пчелиный, да сгоревшей техники прибавилось. И ещё лужи от дождей распластались по дороге, и грунтовки расползлись, и трава мокрая и пониклая, и земелька сырая, для лежания не комфортная. Короче, сыро и грязно.

Поля распаханы и боронками пройдены, огороды ухоженные, межой расчерченные по квадратам да прямоугольникам, а по ним важно «председатель» прохаживается – аист. Совсем не боится на обочину выходить и с укоризной разглядывать проносящиеся машины. Ему покой нужен, а тут разъездились всякие…

Не успеваю снять – скорость бешеная, резкость не навести, а тише нельзя – враз в мишень превратимся. В точке «сброса» прощаемся. Замечательный мужик, этот Алексей. Малоразговорчив, да и понятно: всё еще боль потери не отпустила и саднит рана, кровоточит… У него сын год назад погиб, вот и пошел сначала в военкомат, а потом уже в штурмы. На место сына. И не только по зову крови, по зову мести:

– Не хочу, чтобы внукам доставалось доделывать то, что мы не успели, не смогли, не дали… Нам заканчивать надо, именно нам, а не нашим детям и внукам…

Один день. Всего один день в отряде «Шторм-177» полка морской пехоты. Элиты элит.

Машина уже скрылась за поворотом, а я всё стоял на дороге и смотрел туда,