Катя резко остановилась, мы, чуть не налетев друг на друга, тоже замерли.

— Приступайте к приему пищи. У вас двадцать минут, — отчеканила она, и в её голосе звучала непоколебимая уверенность, что мы должны жевать с точностью швейцарских часов.

Мы гурьбой ринулись к одному из свободных столов. Общая атмосфера была нервной и возбужденной. Некоторые первокурсники, особенно девушки, сидели прямые как палки, почти не касаясь еды, их глаза были округлены от страха перед предстоящим днем. Другие, видимо, уже освоились или были не из робкого десятка, уплетали за обе щеки странные блюда: яйца, подернутые радужной пленкой, колбаски, от которых шел легкий парок, и фрукты невиданных цветов.

Наше трио представляло собой отдельный спектакль. Громир, похожий на медведя после спячки, налегал на всё мясное, что было в зоне досягаемости, заедая это хлебом размером с кирпич. Зигги, всё ещё бледный, с осторожностью пробовал какой-то прозрачный суп, похожий на кисель, и делал это с видом ученого, проводящего рискованный эксперимент над собой. А я вливал в себя воду и какой-то мутно-оранжевый сок, который приятно холодил горло и понемногу прогонял туман из головы. Мы ели (или пили) с таким наглым видом, будто именно мы и были хозяевами этого заведения, а не провинившимися новичками.

Я почувствовал на себе колкий взгляд. Катя, сидевшая за отдельным столом с парой других старост, не сводила с нас глаз. Её взгляд говорил четко: «Наслаждайтесь, пока можете. Ваше время истекает». Я лишь усмехнулся про себя и отхлебнул еще немного сока. Что бы там ни было дальше, начиналось всё очень даже живо.

Приём пищи подходил к концу под аккомпанемент звона ложек и приглушённых разговоров. Служанки ловко сновали между столами, унося пустую посуду. Я допивал последний глоток оранжевого сока, который заставил мою голову проясниться, а желудок успокоиться, когда к нашему столу приблизилась знакомая, строгая фигура.

Катя Волкова остановилась рядом, положив руки на бедра. Её взгляд скользнул по нашей компании, задержавшись на пустых тарелках Громира и на моём безразличном выражении лица.

— Подъем. Выдвигаемся строем, — её голос, резкий и чёткий, разрезал уютный гул столовой. — Скоро начнётся официальное начало учебного года. Все первокурсники должны прибыть в Тронный зал на приветственную церемонию. Опоздания не допускаются.

Она повернулась, чтобы вести нашу процессию, но в этот момент Зигги, всё ещё бледный и похожий на учёного-затворника, тихо пробормотал, поправляя свои сползшие очки:

— Отшлёпай её ещё раз, брат, пожалуйста… Надоела она уже. Хуже горькой редьки.

Мы с Громиром не сдержались и тихонько фыркнули, стараясь превратить смех в покашливание. Громир даже носом шумно хрюкнул в свою пустую кружку.

Катя, уже сделавшая пару шагов, замерла. Она не обернулась, но её спина и плечи напряглись, а затылок покраснел. Она не слышала слов, но прекрасно уловила сам тон нашего глупого хихиканья. Медленно, словно королева, дающая аудиенцию особенно надоедливым придворным шутам, она повернула голову и бросила на нас через плечо взгляд, полный такого леденящего презрения, что смех у нас в горле застрял.

Она ничего не сказала. Она просто фыркнула — коротко, гневно и очень выразительно, — развернулась и, отбивая каблуками строгий ритм, повела нашу немногочисленную армию первокурсников к выходу из столовой.

Мы переглянулись, пожали плечами и, подчиняясь невидимой силе её авторитета, потянулись за ней, чтобы узнать, что же ждёт нас на самом старте этой безумной, магической учёбы.

1 сентября 09:00

Наш «полководец» Волкова, не оборачиваясь, вела нас по бесконечным, то взлетающим вверх, то уходящим вниз коридорам, пока мы не оказались перед огромными резными дверями из темного дерева, украшенными все теми же золочеными орлами с буквой «М» в лапах. Она откинула их одним точным движением, и нас окатил гул сотен голосов.

Тронный зал был огромным амфитеатром, устремленным к массивной каменной сцене. Катя, не теряя ни секунды, начала расставлять нас, первокурсников, на самых первых, неудобных скамьях, словно выставляя на всеобщее обозрение.

— Садитесь плотнее! Не размазывайтесь как варенье! — командовала она, и мы покорно сжимались, освобождая место друг другу.

На скамьях выше, террасами уходящих к потолку, рассаживались старшекурсники. Они выглядели куда более расслабленными, некоторые с ухмылками наблюдали, как нас «строит» Волкова.

— Смотри-ка, ледяная королева свой легион муштрует! — крикнул кто-то.

— Эй, новички, не дрейфьте! Она покусается только первые полгода! — добавил другой, и вокруг раздался смех.

Катя лишь закатила глаза и, краснея от злости, плюхнулась на край нашей скамьи, стараясь делать вид, что не слышит этих насмешек.

Постепенно зал заполнился до отказа. Воздух гудел от предвкушения. И вот, ровно в назначенный час, огни в зале пригасились, а прожекторы ударили в центр сцены.

Из тени вышла она. Мадам Кассандра Вейн.

На ней было роскошное платье глубокого фиолетового цвета, отливающее как крыло ворона под софитами. Ткань облегала её божественной формы фигуру, подчёркивая высокую грудь, тонкую талию и плавные линии бёдер. Длинные, смоляные волосы были убраны в сложную причёску, оставляющую открытой изящную шею и плечи. Её глаза, подведённые тёмным, сияли как два сапфира, а на губах играла лёгкая, загадочная улыбка. Она была воплощением власти, ума и невероятной, зрелой сексуальности.

Зал взорвался аплодисментами и… радостными присвистами, которые доносились в основном от парней со старших курсов. Девушки же, включая нашу Катю, лишь недовольно фыркали и поджимали губки.

Директриса позволила овациям стихнуть, подняв изящную руку. Воцарилась тишина, полная обожания и страха.

— Дорогие ученики, — её голос, низкий, бархатный и полный магической силы, без усилий заполнил собой всё пространство зала. — Новые и… уже порядком поднадоевшие мне старшие.

Зал ответил сдержанным смешком.

— Я бесконечно рада вновь приветствовать вас в стенах нашей великой Академии Маркатис в этом новом учебном году. Для кого-то он станет первым шагом в мир бесконечных возможностей, для кого-то — очередной вехой на пути к мастерству, а для кого-то… — её взгляд скользнул по старшим курсам, — … последним шансом не вылететь с позором и не отправиться чистить зубы драконам на окраинах империи.

Снова смех, на этот