Я был к этому готов. Наработанные на тренировках рефлексы сработали быстрее мысли. Моя рука метнулась вперёд, я перехватил её запястье, рывком потянул на себя, и, используя её же импульс, мягко повалил её на пол вместе с собой. Она ахнула от неожиданности, и через секунду она уже лежала на мне, её стройное тело оказалось в моих объятиях, а мои руки плотно обхватили её.

— Успокойся, — прошептал я, глядя в её широко распахнутые от шока глаза. — Что ты какая взвинченная сегодня?

Она напряглась, пытаясь вырваться, но мои объятия были крепки. И вдруг… что-то в ней сломалось. Её тело, всегда собранное и напряжённое, внезапно обмякло. Она не расслабилась полностью, но сопротивление ушло. Она замолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и в её позе читалось странное, почти неуловимое чувство… безопасности.

— Мне тоже приходится нелегко, — тихо, так, что я едва расслышал, выдохнула она, уткнувшись лицом в мою шею.

Я, не ожидая такой уязвимости, машинально провёл рукой по её волосам, а затем нежно чмокнул в макушку.

— Тогда не урчи. Будь хорошей девочкой.

Она фыркнула, и в её голосе снова появились нотки её обычного «я».

— Я — будущее империи, — провозгласила она, но уже без прежней надменности, скорее по привычке.

— Да, да, да, — нежно, словно успокаивая капризного ребёнка, протянул я.

— Дарквуд! — обиженно воскликнула она, пытаясь отстраниться, но я её не отпустил.

И тут… она замолкла. Её взгляд стал пристальным, изучающим. Она нахмурилась, как будто решая сложнейшую задачу. А затем, без всякого предупреждения, она резко обхватила моё лицо руками, не оставляя мне шанса отстраниться, и поцеловала. Глубоко, властно и отчаянно, словно пытаясь найти в этом поцелуе ответ на все свои вопросы и унять бурю внутри. Мир сузился до точки, до вкуса её губ и оглушительной тишины, царившей в пустом тренировочном зале.

Я улыбнулся в наш поцелуй, чувствуя, как её властность постепенно тает, сменяясь чем-то более уязвимым. Когда наши губы наконец разомкнулись, я посмотрел ей в глаза, собираясь сказать что-то саркастичное, но по-доброму.

Однако Мария опередила меня. Её щёки порозовели, но взгляд пытался сохранить ледяную твердыню.

— Я имею на это право! — выпалила она, снова обретая свой надменный тон, но в нём слышалась неуверенность. — Всё! И не смотри на меня так!

Я лишь вздохнул, и моя рука, всё ещё обнимавшая её за талию, нежно, но вполне отчётливо сжала её упругую попку через тонкую ткань шорт.

— Ты обалдел⁈ — она попыталась вырваться, но я её не отпускал. В её глазах вспыхнул настоящий гнев.

— Имею право! — передразнил я её, широко ухмыляясь.

Её гнев внезапно сменился хитрой, торжествующей улыбкой. Она приподнялась на локте, глядя на меня сверху вниз.

— Ага… Так значит, ты всё-таки решил жениться на мне? Раз уж позволяешь себе такие вольности…

Это было как удар ведром ледяной воды. Я мгновенно выпустил её, перекатился в сторону и вскочил на ноги, отряхиваясь.

— Ох, — произнёс я, делая вид, что смотрю на несуществующие часы. — Время-то как летит. Пора бы и в душ, а там уже и на тренировку к Аларику.

— Дарквуд! А ну стоять! — её голос прозвучал грозно, но я уже шёл к выходу, насвистывая.

Затем я громко и фальшиво запел, подходя к двери:

— Лали-лала, купил маг у огра кота! Лали-лала… пожмакал я булки у ~

— Я отцу всё расскажу, и он тебя казнит! Дарквуд, ты меня слышишь⁈

Я распахнул дверь, на прощание повернулся к ней и очень выразительно провёл ребром ладони по собственному горлу, изображая обезглавливание, а затем скрылся в коридоре.

Дверь захлопнулась, оставив Марию одну в опустевшем зале. Она тяжело дышала, её кулаки были сжаты.

— Придурок, — прошипела она сквозь зубы.

Но затем её взгляд упал на развороченные ледяными шипами манекены, на иней, прихвативший пол, и на её губы невольно наползла улыбка, которую она тут же попыталась подавить.

— Сильный… придурок, — негромко добавила она уже для самой себя, прежде чем развернуться и направиться к выходу, чтобы привести в порядок свои мысли и свой безупречный образ.

13 октября. Вечер

Тренировка выжала из меня все соки. Аларик не давал ни секунды передышки: изматывающая разминка, до седьмого пота, затем бесконечные челночные пробежки с бросками «Горячего Яйца», отработка передач под давлением и жёсткие силовые отборы. Мы прорабатывали тактические схемы до тех пор, пока они не отскакивали от зубов, а ноги не стали ватными. Едва Аларик отпустил команду, я, не теряя ни секунды, кивнул ребятам и рванул прочь, оставив за спиной шумный душ и разговоры.

Мой путь лежал в госпитальное крыло. Воздух там был стерильным и тяжёлым, пахло зельями и озоном. Я вошёл в палату Громира, и сердце сжалось. Он лежал на белой койке, его могучее тело казалось меньше, а обычно румяное лицо было цвета старого пергамента. Глаза закрыты, дыхание поверхностное и ровное. Магический монитор у кровати тихо пикал, отсчитывая пульс.

Я подошёл и опустился на стул рядом.

— Ну что ты так, приятель, — тихо произнёс я, глядя на его неподвижное лицо. — Довёл себя до ручки… Где же та твоя Эля, когда ты так в ней нуждаешься?

В этот момент дверь в палату бесшумно приоткрылась. Я обернулся.

На пороге стояла она. Та самая девушка с тёмными волосами и бледным лицом, в той самой старомодной форме. В руках она сжимала небольшой букетик увядших полевых цветов.

Увидев меня, она замерла. Её глаза, огромные и тёмные, стали ещё шире, в них вспыхнул шок, сменившийся чистым, животным страхом. Казалось, она вот-вот выбросит цветы и бросится наутёк, как в тот раз в тупике. Воздух в палате наэлектризовался.

В её огромных, тёмных глазах плескалась паника дикого зверька, загнанного в угол. Она не знала, что делать: остаться или бежать.

— Эля? — снова спросил я, на этот раз тише, но так же настойчиво.

Услышав своё имя, она вздрогнула всем телом, словно от удара. Её пальцы сжали букет так, что хрустнули стебли. Затем она начала медленно, как в замедленной съёмке, отступать к двери.

— Ты куда? — я сделал шаг вперёд. — Стой, нам нужно поговорить.

Это было ошибкой. Её сдерживаемый страх вырвался наружу. Она швырнула цветы на пол, развернулась и пустилась наутёк.

Я, не раздумывая, рванул следом. Мой мозг отчаянно пытался понять, зачем я это делаю, но ноги неслись сами по себе.

— Стой же! — кричал я, мчась за ней по бесконечным стерильным коридорам. — Чего ты убегаешь⁈ Надо поговорить!

Она пронеслась мимо