Ну да, ну да… долгоживущая правящая элита цивилизованных держав никуда не торопится. Перед тем, как устраивать всякие хитрые проверочки с ментальным душком, они сперва методично соберут все нужные данные, выстроят предварительный психопрофиль, понаблюдают на предмет того, нет ли в маске, носимой конкретной персоной, замазанных трещин или ещё каких изъянов. Соберут данные о здоровье, об успехах в учёбе, о досуге, об увлечениях, о привычках — и так далее, и тому подобное…

И лишь после этого пригласят на закрытую вечеринку, обязательную к посещению.

После которой одни пути для тебя закроются, зато другие, ранее наглухо запечатанные, вполне могут широко распахнуться. То же потенциальное гражданство родной державы ведь не предложишь какому-нибудь потенциальному маньяку, верно?

— Я, — говорю неспешно, тщательно фиксируя взглядом микромимику Даритта, — немного подумав, уверен, что когда-то на своём первом году ты тоже ходил на особую вечеринку Четвёртых. Но вот что мне интересно по-настоящему, так это насколько успешным оказался твой поход?

— Не особо, — признался мой визави, почти не дрогнув.

Почти.

…И вот мы входим в ворота того самого особняка, который я был бы рад обходить десятой дорогой. На Лейте, как уже сказано, женский хиссэй, чёрный с зелёной искрой, стройнящий и смягчающий слегка избыточный атлетизм её фигуры; на мне мужской хиссэй — насыщенно-зелёный с этакими чёрными линиями, слагающимися во фрактальный узор, также неплохо подчёркивающий разворот плеч и что там ещё надо подчеркнуть. На ногах у нас обоих мягкие, с тонкой подошвой босоножки с небольшим секретом, на шеях однотипные чокеры с другим секретом, на головах лёгкие и простенькие, как бы стальные на вид венцы… правильно: тоже с секретом.

В общем, не надо быть Наблюдателем, чтобы издали определить: мы — пара.

А вот потоковых артефактов мы не прихватили. Как и личных терминалов. Впрочем, мы бы и не смогли: очередные дурацкие правила, облегчающие жизнь хозяевам.

Вместе с нами в ворота заходят другие парочки. В основном моложе, беззаботней и в целом проще. Ну, первый год, что с них взять? Гормоны в крови, ветер в головах, аромат обманчивой свободы… это мы тут серьёзные люди, явившиеся на серьёзное испытание, а они…

Даже завидно. Слегка. Как вольтеровскому доброму брамину при взгляде на его соседку.

Дорожка до самого особняка прямая и ровная, двери впереди широко раскрыты и из них льётся довольно громкая музыка. Задорная, лёгкая, танцевальная…

С сюрпризом.

Разумеется, о такой ультимативности, как у былинных гуслей-самогудов, под музыку которых даже свиньи плясать начнут, и речи нет. Но если немного поддаться — беззвучный ментальный тон, наложенный на слышимый обычным слухом ритм, развеселит, поднимет настроение, снимет с души тяжесть.

И ослабит самоконтроль. Не сильно, конечно, и не принудительно. Этот тайный зов больше похож на манящее предложение, на полный соблазна, но не слишком навязчивый шёпот. Любой разумный, чей уровень выше 30-го, способен противиться его мягким импульсам. Говоря проще, Чародейская Музыка — кажется, именно так называется это заклинание — ещё и близко не главное блюдо вечера.

Так, аперитив.

«Поддадимся? Потанцуем?»

«Конечно! Правда, я не особо искусный танцор…»

«Я тоже. Некогда особо было практиковаться. Да и незачем».

«Значит, как в одной хорошей книге говорили, будем не уметь вместе».

«Хорошей? И как называется?»

Я ответил.

«Странное название… и учти: твой долг по пересказам снова вырос!»

«Что поделать, я был типичным книжным мальчиком. Кажется. И вырос в книжного мужчину».

«Это как?»

«Ну, вроде бы на моей первой родине средний человек читал около десятка книг в год…»

«Немало».

«…а я — сотни. Пусть и далеко не каждая из них стоила потраченного на чтение времени. Говоря откровенно, таких — стоящих — набиралась едва половина».

Под мысленный диалог об особенностях иномировой эпохи информационного изобилия, изрядно девальвировавшей не только литературу, но и любое искусство вообще, способствовавшей верхоглядству и потребительству со стороны аудитории, а со стороны авторов (не всех, но до обидного многих) подходу, в двух словах выражаемому презрительным «пипл схавает», мы с Лейтой присоединились к танцующим.

И… это оказалось просто.

Следовало ожидать. Когда речь не идёт о чём-то выдающемся, исполняемом профессионалами, а ровно наоборот — массовом, исполнимом для любого разумного, способного держаться на ногах, танцы склонны к простоте. Фундаментально размеренная чопорность паваны ли, элементарность хороводов, не скованное вообще никакими правилами покачивание под чёткий ритм на дикотеках… да. Средний танец подобен среднему танцору — и потому прост. Примерно как вальс, научиться которому можно буквально за пять минут, а то и того меньше.

Правда, научиться — это одно, исполнять же изученное гладко да красиво — другое. Но на нашей стороне играла недурная физподготовка, плюс, что ещё важнее, поверхностный духовный резонанс. Да-да, тот самый, которым мы групповую координацию улучшали. Согласовывать действия не в бою, а в танце, и не для полноценной группы, а лишь для пары… это мы с Лейтой и без биоартефактов могли. Легко.

С таким читом срезать углы и сымитировать пару, отдавшую практике бальных танцев сотни часов — если не элементарщина, то немногим сложнее!

Понятно дело, подобное читерство не сделало нас звёздами вечеринки (да мы и не стремились к такому феерическому результату, вот совершенно). Но качественно мимикрировать, изображая танцоров среднего уровня? Легко. Примерно так же легко, как отбивать давление Чародейской Музыки… действие которой хозяева пытались усилить ароматом Пламенно-Жаркой Азалии. Вопреки названию, к огненной мане этот магический цветок отношения не имеет; нет, эта разновидность магических Азалий распаляет в крупных позвоночных и, в частности, людях жар иного сорта.

Если говорить прямо, её аромат — неспецифический афродизиак. С комплексным действием и (как часть оказываемого эффекта) тормозящий активность префронтальной коры мозга. То бишь опять-таки ослабляющий самоконтроль, но уже не акустическими чарами, а биохимически.

Только пытаться влиять средствами биохимии на Лейту, привычно и тотально контролирующую собственную биологию на большинстве уровней — это так безнадёжно, что даже уже не смешно. Ну а меня она избавила от малейших следов косвенного влияния молча, без видимых усилий, не прерывая ни танца, ни беседы. Правда, о том, что влияние было — сказала.

Ну, было и было, что такого? Мы этого ждали, так что сразу вернулись к прежней теме безмолвной беседы… ненадолго — и прервались не по своей воле.

— О, Лейта, Вейлиф! Вот вы где! Мы вас ждём, а вы у самого входа застряли?

Обернувшись на голос и скользнув к периферии зала, я со своей боевой подругой обратил внимание на другую, в своём роде не менее примечательную пару…

— Извини, но