Я пользовался ею, потому что мне это было нужно и удобно. Я пользовался ею, зная, что делаю ей больно. Я пользовался ею, так как в первую очередь думал только о себе.

В этом плане мы с Кортни не сильно отличаемся. Хотя я, наверное, даже переплюнул её в степени эгоизма. Ведь, насколько я понял из её откровений, с Дарреном она начала близко общаться лишь после окончания нашего контракта и искренне надеялась, что она сможет связать с ним свою жизнь. Я же изначально знал, что Евой у нас не получится ничего серьёзного, но всё равно продолжал эгоистично держать её возле себя. Однако пришла пора с этим покончить. Девчонка заслуживает счастья и настоящей любви, а я ей этого дать никогда не смогу, увы.

Стоит мне войти в квартиру, как запах сладкой выпечки забирается в нос. В прихожей меня встречает идеальная чистота, все вещи разложены по полочкам, обувь расставлена в один ровный ряд. И мне даже не нужно заглядывать в другие комнаты – и так знаю, что там тоже везде царит безупречный порядок.

Ева – идеальная хозяйка. Да что уж там? Она в принципе идеальная. Даже не к чему прикопаться. Вот и сейчас она в очередной раз проявляет свою идеальность, когда входит в прихожую в одном шёлковом халате и с милым пучком на макушке, видит меня и расплывается в лучезарной улыбке.

– Пол! Ты вернулся! – восторженно выдаёт она и накидывается на меня с объятиями и так обнимает, будто всё это время не переживала из-за того, что я пропал. Будто не обижалась на меня за то, что я игнорировал её звонки. Будто лучше меня в этом мире для неё никого нет.

Кошмар! Вот как можно столь сильно и безусловно любить такого уёбка, как я? Как можно терпеть всё, что я вытворяю? И как можно закрывать на весь этот ужас глаза? Да и ради чего? Ради красивой жизни, которой я окружаю Еву? Бред. Она не меркантильная девка, не голддигерша. Да и в деньгах она не нуждается. У Евы состоятельная семья. Девчонка с детства окружена любовью, заботой и роскошью. При этом она не разбалованная и не зазнавшаяся фифа. Ева прекрасно воспитана. Единственная проблема в ней – это отсутствие самоуважения. По крайней мере, в отношениях со мной.

– Я так соскучилась по тебе. Очень соскучилась, – отстранившись, шепчет она. Рассматривает с удивлением мой потрёпанный вид и сильно отросшую щетину, но ничего не спрашивает. Без слов накрывает мои губы своими, однако я тут же хватаю её за плечи и отстраняю от себя, раздражаясь.

– Не надо, Ева.

– Но почему? Мы же три недели не виделись.

– Вот именно. Три недели меня не было дома. Ты не знаешь, где я пропадал, и вместо того, чтобы предъявить мне претензии и потребовать объяснений, как ни в чём не бывало целуешь меня.

– А разве есть смысл делать это?

– Что? – морщусь от непонимания, глядя в её грустные синие глаза.

– Я имею в виду, разве есть смысл предъявлять тебе что-то и требовать объясниться? Я ведь знаю, что ты это не любишь. Уяснила уже давно, поэтому не вижу смысла что-то спрашивать у тебя и портить тебе настроение. Главное – ты снова дома. Пойдём на кухню, я как раз испекла твой любимый вишнёвый пирог. Думаю, ты голоден.

– Нет, Ева, я не голоден, – чеканю сурово. – И я, мать твою, хочу, чтобы ты наорала на меня или врезала пощёчину, а не вела себя так, будто ничего не случилось, – порывистыми движениями снимаю с себя пальто, бросаю его на тумбу и возвращаю взгляд к побелевшему лицу Евы.

– Но я не хочу орать или бить тебя, Пол, – оторопело бубнит она, явно не ожидая от меня такого поведения.

Но в этом я сам виноват. Меня всегда устраивало, что этот ангелочек молча сжирала всё дерьмо, которое я вытворял. Никаких выносов мозгов. Рай, блять. Да только так жить нельзя. Нельзя! Это неправильно. Я должен был всегда получать взбучку за каждый свой проступок, а не прикидываться вслед за Евой, будто у нас всё отлично.

Прикрываю веки и шумно выдыхаю, морально настраиваясь на сложный разговор.

– Давай пройдём в гостиную. Не хочу говорить обо всём в коридоре, – произношу с тяжестью и открываю глаза. Встречаюсь с влажным взглядом Евы и ощущаю себя ещё большей мразью, чем когда бы то ни было.

– Пожалуйста, не делай этого, – считав всё по моему лицу, жалобно просит она и поджимает подрагивающие губы. – Не надо, Пол.

– Надо, Ева. Нам давно уже нужно было покончить с этим.

– Нет, Пол, пожалуйста. У нас же всё было хорошо.

– Ошибаешься. Хорошо было только мне, тебе же явно было хреново слишком часто, просто ты всегда молчала об этом.

– Раз молчала, значит, меня всё устраивало.

– И в этом вся проблема. Такие отношения не должны устраивать. Это ненормально. Такая девушка, как ты, заслуживает гораздо большего, а не вечно гуляющего мужика.

– Но ты ведь всегда возвращаешься домой, – с отчаянием проговаривает она, поражая меня до предела.

– И что? Это как-то смягчает или оправдывает моё поведение?

– Нет, но… Но я ведь понимаю, что мужчинам обычно не хватает одной женщины. И я давно уже смирилась с этим и не злюсь на тебя.

Сказать, что я в ахуе, – то же, что промолчать. Что за извращённые понятия вложены в её голову?

– Только моральным уродам обычно не хватает одной женщины, Ева. Понимаешь? Так не должно быть в отношениях. Особенно с такой девушкой, как ты. Неужели тебя радует перспектива всю жизнь прожить с человеком, который будет постоянно ходить налево?

– Конечно, не радует, но и не ужасает. Моя мама всю жизнь так живёт, и назвать её несчастной женщиной я не могу.

– Чего?

Удивляюсь ещё больше. Она никогда не говорила мне об этом.

– Знаю, это звучит не очень, но это правда, Пол. Сколько себя помню, папа всегда ей изменял, но это не мешало ему быть хорошим мужем и отцом. Они в браке более тридцати лет и, я уверена, пробудут в нём до самой смерти. У них всё хорошо и у нас тоже, – выдаёт Ева на одном дыхании, и я зарываюсь пятернёй в волосы, сильно сжимая их у корней.

Вот значит как… В её