тебе не сказал. И не стал присоединяться к жене, чтобы попытаться отговаривать тебя от этого, как мне тогда казалось, импульсивного и необдуманного поступка. Я встал на твою сторону и на протяжении всех лет вашего брака поддерживал тебя. Никогда ничего не говорил тебе насчёт Кортни, но всегда видел куда больше, чем видели твоя болтливая мать с тётей и, как мне кажется, даже ты сам.
– Да? – горько усмехаюсь. – И что же ещё ужасного ты видел в Кортни, чего не видел ни я, ни мама с тётей?
– Ужасного? – слабо улыбается он, качая головой. – Нет, Пол. Я никогда не видел в Кортни ничего ужасного, а только то, насколько сильно эта девчонка тебя любит и как горят ваши глаза при взгляде друг на друга даже спустя множество лет отношений. Когда ты смотрел на Кортни, ты начинал сиять, как бы это сентиментально ни звучало. И то же самое происходило с ней. Вы во многом отличались, но удивительным образом идеально дополняли друг друга. За вами было невероятно приятно наблюдать. В той же мере, в какой мне было больно видеть, как это сияние в глазах Кортни гасло каждый раз, когда Тина или её сестра заводили тему о детях и о том, что вам пора их завести. Я видел, как Кортни угнетали эти разговоры. Видел, как она пыталась сдержаться, чтобы не нагрубить никому. И видел, с какой грустью она смотрела на тебя в эти моменты. Ещё тогда я начал догадываться, что в её голове зародились мысли о том, будто она лишает тебя возможности стать отцом. И сейчас, после твоего рассказа, я убедился, что мои догадки были верны. Кортни корила себя за то, что она лишает ещё одного человека своей мечты.
– Ещё одного? – хмурюсь. – Что ты имеешь в виду? Кого ещё она лишила чего-то?
– Как кого? Свою непутёвую мать, разумеется.
– Кортни ничего её не лишила.
– Естественно. Это осознаёшь ты, я и любой здравомыслящий человек. Кортни ни в чём не виновата перед этой женщиной, но я уверен, что она, несмотря на своё показное безразличие к матери, всю жизнь испытывает некую вину перед ней, даже если сама этого до конца не осознаёт. И это неудивительно, Пол. Любой бы на её месте испытывал, если бы ему с детства вдалбливали в голову, что он является причиной чьей-то несбывшейся мечты. И она не хотела стать помехой ещё и для твоих желаний.
– Но я же неоднократно ей повторял, что дети для меня не главное, а она не поверила.
– Она поверила, но только не тем словам, которые ты говорил ей, а тем, что ты сказал Сюзанне. И за это её тоже нельзя винить. Ведь люди часто умалчивают от самых близких и родных неприятную правду, лишь бы не расстраивать их. А именно так и подумала в тот день Кортни. Она услышала то, что ты сказал кузине, и решила, будто ты всё время врал ей, не желая её огорчать и заставлять чувствовать себя виноватой.
– Но это же было не так.
– Да, не так. Но она поняла по-своему, и потому решила столь радикальным способом сжечь все мосты между вами, чтобы дать тебе шанс встретить женщину, с которой ты сможешь создать полноценную семью.
– Наша семья была полноценной и без детей, – шиплю я глухим голосом. Горло сдавило от подступившей к нему горечи.
– Разумеется, была. Но даже если Кортни изначально тоже так считала, то твои мама и тётя сумели-таки посеять в её голове сомнения. И поверь мне, я ещё никогда в своей жизни не злился на Тину так сильно, как злился за её идиотскую зацикленность на детях, которая внесла весомый вклад в ваше расставание с Кортни, – отец сжимает кулаки до побелевших костяшек, в глазах появляется такое неприкрытое негодование, какое я вижу в нём впервые. – Я сотни раз требовал её держать язык за зубами и не вмешиваться в ваши отношения. Сотни раз говорил, чтобы она перестала навязывать Кортни свои желания. Ведь твоя мать всегда мечтала о большой многодетной семье, однако после тяжёлых родов врачи сообщили ей, что вторая беременность может стать для неё летальной. У нас появился только ты. Единственный сын. И меня это более чем устраивало, но увы, твоя мать всегда хотела иметь больше детей. Особенно сильно её переклинило, когда у её сестры родился четвёртый ребёнок. И так как сама она была не в состоянии родить, она надеялась, что Кортни нарожает ей кучу внуков. Поэтому и надоедала ей с этой темой каждый раз, когда вы приходили в гости, – с беспросветной досадой произносит отец, сканируя меня грустным взглядом. – Так что теперь посиди и как следует проанализируй все мои слова. Уверен, тогда до тебя дойдёт, почему Кортни так поступила с вами. Слишком много навалилось на плечи этой с виду сильной девочки. Вина перед своей мамой, которая всю жизнь таится в её душе, нелюбовь к детям и страх перед тем, что, родив ребёнка без желания, она станет такой же поганой матерью, как и Амара. Бесконечные причитания Тины и Коры. Твои вечно маячащие перед глазами кузины и кузены, у которых уже давным-давно есть два, а то и три ребёнка. И, наконец, твои слова о сильном желании стать отцом, которое она не была готова воплотить в реальность. Всё это смешалось воедино и побудило её оттолкнуть тебя. И не потому, что она ужасная жена или просто бессердечная стерва, а потому что это девочка любила тебя больше, чем саму себя. И желала тебе счастья, пусть и без её присутствия в твоей жизни. И если ты думаешь, что это ты прошёл через ад после расставания, то подумай, через что прошла она, оставшись одна, без тебя, без отца её сына, без поддержки родителей и наверняка ещё и без друзей, ведь те вертихвостки, которых я пару раз видел с ней, вряд ли помогли ей в воспитании ребёнка. И я уже молчу о том, с какими сложностями она столкнулась во время частых болезней ребёнка. У меня в уме не укладывается, какой ужас Кортни пережила. Твоя мать ручьями лила слёзы, даже когда ты просто сильно простужался. Что бы с ней было, если бы дело доходило до больниц и уж тем более – до серьёзных операций на сердце, представить страшно. А Кортни справлялась с этим сама. Даже когда пришла к тебе за деньгами для сына, она решила уберечь тебя от очередного удара и разочарования. Она снова
