Я вся — тоска. До донышка.

В черных глазах загорается уютное пламя. Мы долго молчим, рассматривая друг друга.

— Я хочу приехать к тебе, — прошу впервые за это время. — Очень хочу…

Я не знаю: можно или нет?

— Пожалуйста.

— Таня…

Расул опускает взгляд, шумно дышит. Снова смотрит, распространяя по моему телу золотые шелковые нити и направляя их в низ живота. Там становится жарко.

Не знаю, о чем он сейчас думает. Я просила дать мне время, и у меня оно было, но я устала. Без него. До противного тянущего чувства в груди.

Может, это небезопасно?.. Да к черту безопасность!

Я хочу к нему…

Хочу прижаться к твердой груди и не отпускать.

Хочу утром, на рассвете, проехаться щекой по всегда колючему лицу, улыбнуться и снова раствориться во сне.

Хочу быть в его руках, быть его продолжением, неотъемлемой частью…

Молча наблюдаю, как Расул резко подается к ноутбуку и хмурится, судя по всему, переключая вкладки.

— Что ты делаешь?..

— Покупаю тебе билет.

Глава 55. Татьяна

Для того чтобы улететь из Москвы мне понадобилось целых три дня. Не терпелось скорее оказаться рядом с Расулом, но взрослая жизнь — это куча ответственности, поэтому пришлось задержаться. По согласованию с руководством агентства передаю наработанных клиентов своей коллеге, а затем договариваюсь с Авророй, которой провести наедине с Лукой несколько дней только в радость.

А еще я вдруг испытываю дикое желание приехать к Хаджаеву красивой. Даже сейчас… Быть ослепительно красивой, уверенной и элегантной для него.

Ведь такой я снова стала благодаря ему.

Только ему одному.

Хочу увидеть на лице любимого мужчины восхищение, поэтому тщательно продумываю свой образ: выбираю свободное от талии светлое платье с открытыми плечами и на пуговицах. Не слишком откровенное, но при этом изящное, из мягкой струящейся ткани, которая точно не помнется за короткий перелет.

В самолете страшно нервничаю, боюсь, вдруг что-то пойдет не так, а когда новый водитель Хаджаева, встретив, удивленно на меня смотрит и везет к нему, я вдруг чувствую себя спокойной и уверенной.

Счастливой себя чувствую. Мир словно кружится и пляшет, сбивает с толку своей реальностью.

Уже в подъезде мандраж возвращается. Мурашки атакуют позвоночник, в ногах адова слабость.

Что он скажет? Как отреагирует?..

Приглаживаю волосы и думаю, не растечется ли тушь. Я ведь не собираюсь плакать?.. Нет?.. Судя по тому, что в глазах плывет, я бы на себя не надеялась.

— Я сама. Спасибо, — забираю у водителя чемодан.

— Всего доброго.

Стуча подошвой босоножек на низком каблуке, дергаю дверь. Она легко поддается, но в коридоре никого нет. С интересом осматриваю импровизированный спортивный зал в гостиной — беговую дорожку, штангу и гантели, а на входе во вторую комнату замираю.

Хаджаев сидит за столом. Из-за вазы с крупными белыми розами меня не видит. Прислонившись виском к откосу двери, внимательно за ним наблюдаю. Сердце бьется с бешеной скоростью. Бьется. Бьется.

Боже, как я его люблю.

Мир теперь нетерпеливо танцует от предвкушения его реакции.

— Да, оставляй так. Еще нужно просмотреть все, что было выставлено на торги, и проверить базовую стоимость. Выделяй с наценкой от двухсот процентов, будем изучать легитимность этих сделок. — Придерживая телефон и рассматривая бумаги прямо перед собой, поглядывает на часы. Ждет меня. — Без проблем. С этим тогда можешь не торопиться…

Уловив мимолетное движение, разворачивается, улыбается и изумленно приподнимает широкие брови. Правда… улыбка сходит по мере того, как Расул на меня смотрит.

Лицо, шея, линия плеч, грудь, чуть дольше взгляд задерживается на талии… затем — к ногам и вдруг резко взмывает обратно.

Становится неистово темным.

Закусываю губу от разрывающих душу эмоций. Кладу ладонь на живот и веду по нему, нежно приобнимая снизу.

Там… шестой месяц растет наша дочь.

Я узнала об этом сразу после того, как мы встретились в госпитале в Москве. Видимо, из-за сильных переживаний ничего не замечала, а ведь еще до Нового года чувствовала что-то неладное с циклом.

— Подожди, — Расул громко говорит в трубку, все еще не сводя с меня глаз. — Давай часа через два… — И уловив мой возмущенный взгляд, добавляет: — Завтра…

Убирает телефон и поднимается.

Я впитываю в себя абсолютно все детали. Он стал выше и будто бы крупнее. Плечи раздались. Даже шея шире. Сунув руки в карманы брюк, Хаджаев недобро на меня смотрит.

В его темнеющих глазах гуляет бушующее пламя. Мир теперь играет там яркими искрами.

Робею лишь на секунду.

Я предвидела такую реакцию, но все равно решила дождаться и сказать лично. Самое сложное было скрывать от всех. Самое невыносимое — скрывать счастье. И надевать просторную одежду, чтобы Амир ничего не заметил. Злата все это время поддерживала. Лука, кстати, тоже знает, но поклялся ничего не рассказывать Расулу. Выдержал, мой мальчик. Не сдал.

— Привет, любимый, — направляюсь к нему, намеренно покачивая бедрами.

Моя фигура практически не поменялась, если не считать живота.

Гинеколог сказала, что женщины делятся на два типа. Одни — чувствуют себя в положении хуже и постоянно недомогают, а я, кажется, из вторых. Из тех, у кого вообще ничего не меняется.

Ощутив в себе ребенка, я будто выдохнула. Все встало на свои места, поэтому беременность протекает легко и без каких-либо негативных симптомов.

— Ты… Послушай… — Расул опасно прищуривается и напрягается.

Снова и снова смотрит на аккуратный животик, скрытый под тонким платьем. Лицо становится серьезным. Сердится на меня. Так и думала.

Как это великому Хаджаеву хоть о чем-то не доложили?..

Немыслимо. Просто немыслимо. Какой удар по нашему самолюбию!

— Я…

— У тебя сердце, — напоминаю ему с робкой улыбкой.

— Пиздец… — строго качает головой.

— Не ругайся, пожалуйста.

Подступаю вплотную.

Кладу руки на каменные плечи и, закрыв глаза, прислоняюсь лбом к твердой груди, прислушиваясь к сердцебиению. Теперь всегда его слушаю и благодарю Бога. Жизнь научила все-все-все ценить. Каждый звук, каждое прикосновение, каждый звонок.

Вдыхаю запах своего любимого мужчины. Мое тело сотрясается от того, как сильно я по нему скучала. Как долго не видела. Как люблю.

Упиваюсь этими эмоциями, пока Расул продолжает ворчать надо мной.

— Почему ты ничего не сказала? Как ты могла все это время скрывать такое? — Все еще шумно и недовольно дышит в мою макушку.

— Молчи… — тихо говорю и закусываю губу, справляясь с собой. — Просто молчи…

— Это шутки тебе, Таня?.. — и не думает останавливаться.

— Молчи и… обними меня уже, — мой голос