— Бумаги? — не совсем понимаю, о чём он. — Документы? Ты про развод?

— Ну да. Свидетельства о разводе и установлении отцовства Назаром.

Не могу поверить в только что услышанное.

— Ты сейчас серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — пожимает плечами.

Первое желание — подлететь к мужчине с благодарными объятиями, но я легко гашу в себе этот порыв.

— Спасибо, — благодарю искренне, переминаясь с ноги на ногу.

— Лиза. — Отталкивается от стола и подходит почти вплотную, отчего мне приходится приподнять подбородок. — Ты прости меня. За всё. Но я должен был попытаться. Я был влюблён тебя с первой нашей встречи. Но, как говорится, насильно мил не будешь. А самообманом заниматься я тоже больше не хочу.

Лучше поздно, чем никогда.

— Я тоже не хочу. Но ты должен знать, что я не думала отнимать у тебя Марусю.

Стас поджимает губы и отводит глаза в сторону, тяжело сглатывает и возвращает взгляд на меня. Он лишь хочет казаться равнодушным. Качаю головой.

— Она всегда будет твоей чемпионкой. В ней лунеговские гены, твои в том числе.

Он вздрагивает, делает шаг назад, а затем ещё один, и сквозь зубы произносит:

— Было бы лучше, если бы в Марусе не было ничего моего. Лиз, это я тогда подстроил нападение на тебя.

Отшатываюсь назад, пока спиной не ощущаю опору в виде массивной двери. Перед глазами яркими вспышками мелькают кадры из прошлого. Я до сих пор помню тот животный страх, который сковывал всё моё тело, а на языке с легкостью могу воспроизвести тот липкий железный привкус крови.

— Боже, — только и могу вымолвить.

Я всегда думала, что моя встреча с тем наркоманом — дурацкое стечение обстоятельств. Мне и в голову не приходило, что это мог подстроить младший брат Назара.

— Зачем? — спрашиваю пересохшими губами.

Стас резко вскидывает руки, запускает в волосы, словно намереваясь выдернуть их клочьями.

— Влюбленный дурак был потому что. Озлобленный эгоист. Я всегда считал тебя своей. В школе духу не хватило признаться, а когда в универ поступили, я просто не успел. Назар положил на тебя глаз, а ты ему ответила сразу. Что мне оставалось? Смотреть со стороны?

Не могу поверить. У меня и в мыслях не было, что до начала наших отношений с Назаром в меня был влюблен Стас. Он умело скрывал свои чувства.

— Назар знает? Конечно нет! — начинаю заводиться.

— Знает, — отрубает Стас, — именно поэтому я подписал отказ от отцовства в пользу Назара. Это единственный способ, которым я могу отплатить вам.

В голове полная каша. Когда же прошлое прекратит посылать свои весточки? Хватит уже! Довольно!

От стука в дверь вздрагиваю и резко отхожу о неё, это спасает меня от открывающейся створки.

— Вы всё? — В дверном проёме появляется сестра. — Все уже за столом. Ждём только вас.

— Мы всё. — Не смотря на Стаса, прохожу мимо Лены.

— Мамочка! — размахивает ручками дочка, увидев меня. — Иди к нам! Мы с Назаром тут ищем “счастливый” пельмешек, в который мы с бабушкой Викой спрятали монетку.

— У русских такие смешные традиции, — с улыбкой произносит Трис.

— Ты ещё не видела, как девушки гадают на суженого-ряженого в ночь Крещения, — в разговор вступает сестра. Её хлебом не корми, дай язык попрактиковать, чем она уже второй день пользуется.

— Суженого-ряженого? — явно не понимает произвольного перевода.

— Жениха, — подсказываю, как только занимаю оставленное мне место рядом с дочерью.

— А-а-а… и что же они делают?

Ответить не успеваю, так как Маруся заскакивает на стул с ногами и, размахивая вилкой с счастливым пельменем, кричит:

— Нашли! Мы нашли! Счастье наше!

* * *

К вечеру дом пустеет: Стас вызывается отвезти Трис в аэропорт, мама с сестрой и племянниками уезжают к себе, а за Ксю приезжает Демид. Виктория Степановна тоже уходит к себе, а мы втроём остаётся смотреть советские мультфильмы на большой плазме. Дочь за день перевозбудилась, поэтому довольно быстро засыпает на плече Назара, и я не могу сдержать улыбки умиления. У меня от сердца отлегло оттого, что Маруся себя вполне комфортно ощущает в компании своего родного отца. Словно она чувствует на какой-то своей волне, что находится в безопасности.

Аккуратно поднимаю дочку на руки, чтобы унести в её спальню. Она прижимается ко мне, а я вдыхаю аромат её клубничного шампуня. Всё-таки сладкая у нас с Назаром получилась девочка. Сегодня целый день наблюдала, как она тянулась к нему, что-то рассказывала и постоянно смеялась. И их сходство так отчётливо бросилось в глаза. У них же одна улыбка на двоих.

— Хотел бы я сам отнести её на руках, — хрипло произносит Назар после длительного молчания, и это прямое доказательство его внутренних переживаний по поводу неполноценности.

Я чувствую боль в его голосе, и мне хочется его успокоить.

— У тебя ещё будет возможность. Даже не сомневайся, — произношу уверенно, чтобы даже мыслей таких не было. — Не успеешь оглянуться, как она сядет тебе на шею и свесит свои крохотные ножки, — улыбаюсь.

Назар хмыкает и закатывает глаза.

— Только об этом и мечтаю. А ещё, — делает многозначительную паузу, опуская взгляд на мои ноги, — ты, кстати, тоже можешь свесить. Хотя нет, тебе лучше закинуть на мои плечи, — произносит хрипловатым голосом. Увлажняет свои губы языком и рисует прожигающим взглядом невидимую линию вдоль всей длины моих ног, пробуждая внутри ответное томящееся желание. А когда его глаза встречаются с моими, он не выдерживает первым и тяжело сглатывает. Я как заворожённая наблюдаю за движением его кадыка. Мысли затуманены неожиданно возникшим возбуждением, поэтому мой мозг не в состоянии найти ответные слова.

Как трусиха разрываю наш зрительный контакт и делаю шаг назад, отпуская натянутую между нами нить сексуального притяжения. Ещё слишком рано. И, прежде чем он поймёт, что я уже подтаявшее мороженое всего лишь от одного его взгляда, разворачиваюсь, но слова Назара заставляют обернуться.

— Я так сильно хочу тебя, Лиза, — в его голосе гремучая смесь обуревающих его эмоций. — В моей груди так всё сжимается, что рёбра всмятку. Плющит нехило. Знаю, что у нас всё взаимно. По глазам твоим вижу. Можешь не прятать их от меня. Просто дай мне немного времени. Большего не прошу.

— Назар, — подыскиваю нужные слова, а когда они находятся, понимаю сразу, что честна как никогда. — Моё время твоё.

Время — самый ценный дар. Самый дорогой и самый быстротечный. И тратить его надо действительно с умом и трепетом. А