Он меня что?

По-прежнему любит?

Не может быть. Это правда? Или мой слух сыграл со мной злую шутку?

Ответ приходит быстро и неожиданно. Вместе с мужскими губами, налетевшими на мои губы, точно сокрушительный смерч, от которого меня моментально сносит. Вся почва уходит из-под ног, дух захватывает, голова начинает кружиться, словно я только что залпом выпила бутылку виски.

Если бы не хватка рук Пола на моих запястьях, я бы непременно упала к его ногам. А так я падаю перед ним только ментально. Чувствую его язык, требовательно врывающийся в мой рот, и вмиг покоряюсь Полу. Становлюсь слабой, послушной и податливой, как растаявший кусок пластилина. Забываю о множестве его мерзких слов в мой адрес, о попытках задеть и обидеть, и даже о злости на то, что он трахался со шлюхой, чтобы вывести меня из себя.

Всё это исчезает, словно и не было. Протяжный стон выбирается из недр души и встречается с хриплым стоном Дэвенпорта, когда наши губы, наконец, сливаются воедино. Языки сплетаются, наслаждаются вкусом друг друга, дерутся и ведут жестокую борьбу за главенство, в которой я неумолимо проигрываю.

Пол поглощает меня во всех смыслах этого слова. Не оставляет и малейшего шанса перенять инициативу. Впивается в мои губы так жадно и неистово, будто он все эти месяцы тоже мечтал меня поцеловать. Сдавливает моё тело между своим и стеной так сильно, словно хочет пропустить меня сквозь себя. Отпускает мои затекшие запястья, и они вялыми тряпками опадают на его плечи. Сгребает мои волосы в кулак, давит на затылок, напрочь отрезая мне возможность отодвинуться.

Но я и не думаю о подобном. Ни за что. Я так долго мечтала о его поцелуях, что только смерть сейчас побудила бы меня прекратить его целовать.

Я стону ему в рот, задыхаясь от напора мужского языка, и в то же время вбираю в себя столь необходимый воздух. Обнимаю Пола что есть силы и тоже зарываюсь пальцами в его волосы. Нащупываю резинку от маски и срываю её к чертям. Хаотично глажу его голову, лицо, шею, пока его руки летят вниз и грубо сминают мою попку, выбивая из меня болезненный стон. Пальцы проскальзывают под тонкую ткань трусов и проводят по чертовски мокрым складочкам, острым удовольствием простреливая всю область бёдер.

Я издаю очередной громкий стон, а Пол на сей раз отвечает гортанным рычанием, смешанным с матом.

– Это ты так от пальцев своего дружка намокла? – на миг разорвав поцелуй, цедит Пол, вызывая во мне смех.

Однако он так и не выходит наружу, потому что я вспоминаю, как сидела на Даррене, целовала его, позволяла себя ласкать между ног и абсолютно ничего не чувствовала. Моё тело и душа агонизировали от действий Дэвенпорта.

– Я могу спросить тебя о том же. Ты так возбудился из-за шлюшки, что взобралась на тебя? Понравилось её трахать? – выплевываю вопрос, и теперь сама чувствую, как в груди зарождается злостное рычание.

– Понравилось.

Меня словно скальпелем полоснули. Сразу по нескольким местам. Особенно в районе сердца. Я рычу и сильно вонзаюсь ногтями в его шею, зубы сцепляю на нижней губе, тут же ощущая металлический привкус крови.

– Вот же сука, – глухо стонет он и будто с цепи срывается.

Если до этого я думала, что наш поцелуй был похож на схватку двух голодных животных, то теперь понимаю, что мы просто разогревались.

Пол кусает меня в ответ и, игнорируя мой болезненный писк, проталкивает язык глубоко и властно. Словно оккупирует территорию, заявляет свои права на меня, клеймит, оставляет следы своей крови, слюны, запаха и вкуса… Всего! Летает руками по всему моему телу, ощупывает несдержанно, сжимает, не контролируя силы и явно награждая меня своими метками. И я делаю то же. Мы будто жаждем вытравить из тел и мыслей друг друга воспоминания о других людях. Да только в моих мыслях и так существует только Пол. Всегда. Беспрерывно. И, кажется, навсегда.

– Как же я люблю тебя, – срывается с моего языка сквозь поцелуй, за что я зарабатываю новый укус в губы. Но боль меня не останавливает, и я повторяю: – Я тоже люблю тебя, Пол.

– Заткнись, – с рыком требует он, жёстко сжимая мою грудь. Но мне плевать.

– Люблю.

– Заткнись, я сказал, – больно щипает сосок, запечатывая мой рот своим ртом. Но я дожидаюсь момента, когда появится возможность заговорить, и снова повторяю:

– Люблю. Всегда любила. И это не изменилось.

– Мать твою, Кортни, почему ты не понимаешь по-хорошему? Рот закрой. Я не хочу слушать твою ложь.

– Это не ложь. Я лю…

Договорить Пол мне не позволяет. Целует как одержимый – глубоко и пошло. А после резко разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и вдалбливает грудью в зеркальную стену. Кожа покрывается мурашками он контакта с прохладной поверхностью, соски становятся ещё более твердыми, пока изнутри я пылаю. Заживо сгораю, чувствуя и видя в отражении крупное, горячее тело Пола.

Возвышаясь за мной, как разъяренный, не знающий пощады воин, он со всей силы лупит меня по заднице. Несколько раз, по одному и тому же месту, обжигая кожу, словно веткой крапивы.

Сердце колотится как умалишённое, на глаза наворачиваются слёзы. Боль с наслаждением оглушают хлеще громких шлепков, рассекающих душное пространство комнаты, но я всё равно умудряюсь расслышать, как лязгает пряжка ремня и расстёгивается ширинка.

А дальше… Всё происходит за считаные секунды: грубая хватка руки в моих волосах, резкое движение, отодвигающее стринги в сторону, и мощный толчок, заполняющий меня членом до упора.

Пол намертво прижимается к моей спине, утыкаясь лицом в мою щеку, и замирает. Из меня же вылетает не просто стон, а настоящий крик. Настолько громкий и мучительный, что можно подумать, будто меня тут насилуют. Но я кричу не столько от боли, сколько от ни с чем несравнимого удовольствия. Ощущать запах Пола, проникающий под мою кожу, напряженное, распалённое тело позади себя, тяжелое дыхание возле уха и член внутри себя – невероятно, до разрыва сердца приятно.

И пусть Пол в следующий миг начинает трахать меня самым грубым способом, на какой он только способен, я больше не чувствую себя куклой для удовлетворения его сексуальных потребностей. Я чувствую себя женщиной. Его женщиной, которую, несмотря ни на что, он всё ещё любит.

Его сосредоточенный на моём лице взгляд в отражении возбуждает меня больше, чем беспрерывные сильные проникновения члена. Толчки, вбивающие меня в зеркало и отрывающие от земли, лишают рассудка.  А губы, обмазывающие мою щеку