Не хотела больше плакать. Думала, что дневной лимит уже исчерпан.

— Прости за всё.

Назар поднимает мои руки и целует по очереди кисти.

— И ты меня прости, — не разрывая зрительного контакта. — Что опустил руки. Что не боролся. За мою трусость. За мою слабость. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть.

Вынимаю одну ладонь, накрываю его скулу и качаю головой.

— Я никогда такого не хотела и не захочу в будущем. Ты часть нашей с Марусей жизни.

Назар ластится щекой к моей руке и прикрывает веки, утопая в невинной ласке. Мой хороший. Мой любимый. Просто мой.

— Лиза, ты даже не представляешь, как я этого хочу. Вы всё, что мне нужно. А ещё я хочу, чтобы ты развелась со Стасом.

Не могу удержать улыбку, губы сами растягиваются.

— Мы и так планировали подать на развод на этой неделе. А что насчёт тебя и Трис? Я слышала ваш разговор по телефону.

Назар вопросительно смотрит на меня.

— Ты сказал, что нуждаешься в ней. Не во мне. Почему она?

— О, моя малышка. Понимаю, как это может выглядеть со стороны, но поверь, это далеко не так. Трис видела меня в состояниях и похуже. Она реально помогла мне преодолеть самые тяжёлые времена. Если честно, я просто привык, что, кроме неё, у меня уже никого нет. Все эти годы только Трис по первому звонку мчалась ко мне через весь мир.

— Ты любишь её?

— Люблю, — отвечает без заминок, и моё сердце на секунду пропускает удар, — но не так, как тебя, глупышка, — спешит успокоить. — Трис часть моей прошлой жизни, но и только.

Не понимаю. Пазлы в моей голове не складываются в единую картину.

— А ваша свадьба? Почему ты тогда женился? Именно это меня сломало и именно поэтому Стас стал отцом нашей дочери, — решаю признаться сразу. Хочу, чтобы он понимал мои мотивы.

Я вижу, как Назару приносят боль мои слова, его желваки напряжены, как и его плечи, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Он делает над собой усилие и медленно отпускает своё напряжение. Дыхание становится размеренным.

— Если бы только мог всё исправить… Лиз, когда я очнулся в Коста-Рике после нескольких операций в одиночестве, я не мог осознать, что вот она — моя реальность, — произносит глухо. — Без связей и финансов, без возможности вернуться домой, без чёртового мобильника. Найти и позвонить тебе было не проблемой, но желания не было, — смотрит на меня с отчаянием, потому что приходится оправдываться. — В том состоянии не было. Я был инвалидом. Не чувствовал свои чёртовы ноги. И никакие обследования не могли объяснить причины. Врач разводил руками. А отец тем временем настаивал на том, чтобы я не смел даже высовываться, иначе уголовное дело переквалифицируют в нападение по сговору группой лиц. Отец обещал тебе помочь, и у меня не оставалось выбора, как просто ему поверить.

Киваю и прошу взглядом, чтобы не останавливался. И Назар продолжает:

— Время шло. Изменений не было, я был прикован к больничной койке. Как же я её ненавидел! Но встать с неё и уйти всё равно не мог. Так продолжалось около года. Пока я не познакомился с Трис. Она проходила практику в клинике и каким-то невероятным способом сумела посадить необходимое зерно в моей голове. Вся причина была в моих мозгах. После наших долгих бесед, когда Трис рассказывала о своей семье и о том, как она мечтает бросить всё, переехать в Штаты и стать моделью, меня осенило. Мне её мечты казались вполне реальными, совсем не такими, как мои, ведь я хотел лишь одного: вернуться туда, куда путь мне был заказан.

На миг Назар замолкает и прикрывает веки, словно вновь оказывается в прошлом. В своём одиноком прошлом, полном страхов, боли и отчаяния. Сглотнув, он возвращается ко мне, в наше настоящее, и продолжает свой рассказ уже с лёгкой улыбкой, играющей на губах.

— Я не смог сделать счастливой тебя, поэтому решил помочь другой. С появлением цели появились и результаты. Я начал чувствовать ноги. Смог шевелить пальцами. Это было началом. Трис всё это время была рядом. Она способствовала тому, что я снова встал на ноги. А я помог ей с её мечтой.

— Как?

Назар закатывает глаза, намекая, что это ещё та история.

— Ну, тут вышло забавно, — произносит с усмешкой. — Отец к тому времени уже открыл мне счёт в банке и кучу карт. У меня были свобода, деньги, ноги, но не возможность вернуться на родину. Я был потерян. Не знал, что делать. И у меня был только один друг. Трис. Моя чокнутая подруга. И первое, что я решил сделать, — это отправиться путешествовать и прожигать отцовские деньги. Так мы оказались в Вегасе. Родители Беатрис устроили ей разнос по телефону из-за того, что она посмела бросить учебу посреди семестра. Трис рыдала в три ручья, а я понятия не имел, как её успокоить. Поэтому решил просто напоить. Только не заметил, как и сам нажрался до беспамятства. Понятия не имею, как мы пришли к решению пожениться в крохотной церквушке, но итог один — мы обручились. После чего я позвонил родителям своей новообретённой жены, чтобы сообщить им важную весть: “С этого дня я муж вашей дочери и отвечаю за неё теперь я. А она сама может решать, чем хочет заниматься по жизни. Хочет фоткаться топлес — имеет полное право”. Потом было ещё море алкоголя, катания на лимузине и ночь в мотеле, — Назар делает паузу, чтобы перевести дыхание и считать мою реакцию.

Если честно, мне странно слышать то, что было между ними. Но это его прошлое, и я не могу упрекать его за это. Я сама далеко не безгрешна. В моей постели был другой, но не в сердце. Там всегда был только один мужчина, тот, что сидит сейчас напротив меня и боится обидеть меня своими словами.

— А потом ужасное похмелье и обоюдное сожаление, — продолжает после паузы. — Ни