На несколько секунд воцаряется тишина. Ребята, конечно, все в курсе, что произошло, кто-то наверняка и пресс-конференцию в интернете успел посмотреть, про голые фотки вообще молчу, но большинство опускают глаза.

— Итак, ваш ответ? — спрашиваю я еще раз.

— Я хочу уйти из коллектива, — заявляет неожиданно Миша.

— Что?! — вспыхивает сразу Карина. — Почему?!

— Я не хочу строить свою танцевальную карьеру под крылом у артистов со спорной репутацией.

— Но ты… ты видел конференцию?! — спрашивает Карина в отчаянии.

— Да, и что с того? — парень поднимает бровь. — То, что вы не брат и сестра, ничего особо не меняет. Ваши полуобнаженные фотоснимки все равно вовсю обсуждаются в интернете, а может, еще и видео появится… Вряд ли полиция будет с особым рвением искать преступника. Такие скандалы никому не нравятся. А я, знаете ли, хочу однажды свою танцевальную студию для детей открыть. Так что в тур я с вами не поеду.

— Миша… — разочарованно выдыхает Карина, а я просто молчу, потому что если начну говорить — наговорю грубостей. Желваки так и ходят из стороны в сторону, но я сжимаю покрепче кулаки и сдерживаюсь изо всех сил.

— Простите.

— Ты ведь понимаешь, что подводишь нас?! — спрашивает Карина, и я слышу наконец в ее голосе злость. — Что бросаешь нас за неделю до начала тура, и никто уже не сможет выучить твои танцевальные партии в такой короткий срок?! Так не поступают профессионалы!

— Ничего страшного, — подает голос Даша. — Я тоже уйду. Ребят останется четное количество, танцевальный рисунок сильно не пострадает.

— Ты тоже?! — спрашиваю я грозно, уже не выдерживая, потому что уж кому-кому, а Даше я всегда доверял и был уверен, что она не бросит нас в трудный момент. — Может быть, кто-то еще?! — я обвожу группу мрачным взглядом. Через несколько секунд нерешительно поднимает руку Катя:

— Простите. Я тоже ухожу.

Все идет по пизде, репетиция накрывается медным тазом. Хорошо хоть, что оставшиеся пятеро человек всецело нас поддерживают, не осуждают и уходить не собираются. Вот только пятеро вместо запланированных восьми танцоров — это жесть. Нечетное число против четного — тем более. Нам срочно нужна девочка, чтобы заполнить так не вовремя освободившееся место. Только вот кто согласится вливаться в давно сколоченный коллектив накануне большого всероссийского тура и учить чужие партии за оставшиеся семь дней, тем более что предыдущие танцоры ушли, вроде как, «по соображениям морали», а руководители коллектива — «инцестники» и едва ли не новые порно-звезды интернета?

Оставшиеся с нами ребята начинают репетицию (точнее, ее жалкое подобие) без нас, а мы с Кариной отправляемся в ближайшую кофейню, чтобы разложить там ежедневники и телефонные книги и обзванивать всех знакомых танцовщиц. Задача непростая: кто-то отказывается сразу, кто-то обещает подумать, и лишь две девчонки всерьез обсуждают с нами условия сотрудничества. Мы хватаемся за них, как за соломинки…

Одна в итоге срывается — оказывается, на многие даты тура у нее запланированы другие выступления.

Надежда остается на последнюю девушку.

Как ни иронично, зовут ее Надя.

Надя обещает сверить свой график с графиком нашего танцевального тура и перезвонить.

— Спасибо, огромное спасибо! — благодарит ее Карина, прежде чем завершить диалог и отключиться. Я в этот момент оплачиваю счет за кофе и миндальное пирожное, которое мы брали. Официантка смотрит на меня как-то странно, потом переводит взгляд на Карину. Я закатываю глаза:

— Да, это мы.

— Простите? — удивляется девушка.

Я хмурюсь:

— Разве вы пялитесь на нас не потому, что узнали нас с тех полуголых фоток в сети, которые сейчас все обсуждают?

— Нет, — девушка поджимает виновато губы и торопливо объясняется: — У меня есть билет на ваше танцевальное шоу первого сентября. Я давняя поклонница вашего дуэта. Но я ничего не слышала ни про какие фото…

— У вас что, интернета нет? — удивляюсь я, но Карина, которая как раз закончила говорить по телефону, вдруг меня перебивает:

— Отстань от нее, Влад. Ты что, не понял, девушка сказала, что любит наше творчество, это гораздо важней и приятней, — говорит она, и я вынужден признать, что карамелька совершенно права. — Хотите автографы?

— Конечно! — официантка всплескивает руками. — Одну минутку, пожалуйста, я принесу свой ежедневник! — девушка упархивает куда-то в подсобные помещения, а Карина улыбается мне:

— Вот видишь, еще не все потеряно. У нас остались поклонники.

— Это она просто работает двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и не заходит в интернет, — фыркаю я недоверчиво, но понимаю, что эта девушка — и вправду знак того, что нам есть за что (и за кого) бороться.

Официантка возвращается с большим пестрым блокнотом, открывает обложку и вручает нам черную гелевую ручку.

— Как вас зовут? — спрашивает Карина.

— Женя.

— Чудесно, — сестренка улыбается, и я вижу, как она выводит аккуратными буквами: «Женечке от Карины и Владислава Кеммерих. Живи в танце!» — а потом ставит подпись и передает ежедневник и ручку мне. Я тоже расписываюсь, а Женя благодарит нас и даже просит общую фотографию. Мы с удовольствием соглашаемся на селфи. Спустя еще десять минут нам приносят по два шарика шоколадного мороженого.

— Это комплимент от заведения, — говорит девушка, немного смущаясь и пряча глаза. Что-то мне подсказывает, что это не комплимент, а подарок от нее самой, и именно она будет платить за этот десерт. — Приятного аппетита!

— Спасибо огромное!

— Вам спасибо!

— До встречи на шоу!

После кофейни мы возвращаемся в танцевальную студию, чтобы продолжить сегодняшнюю корявую репетицию — сначала с ребятами, потом вдвоем. Когда сил совсем не остается, мы вытягиваемся рядом друг с другом прямо на полу, и я спрашиваю:

— Как думаешь, камеры и сейчас еще работают? Или их сняли, чтобы теперь их никто не смог найти? Полиция же наверняка будет здесь все обыскивать…

— Понятия не имею, — отвечает Карина шепотом, словно не только уверена в наличии камер, но еще и боится, что на них может записаться наш диалог.

— Давай их поищем? — предлагаю я.

— Думаешь, это возможно?

— Попытка не пытка, — я поднимаюсь с пола и протягиваю обе руки Карине. — Идем в гримерку.

Принцесса встает следом — и мы отправляемся на поиски.

Мы тратим почти час на то, чтобы вычислить, куда и как были вмонтированы камеры — но остаемся ни с чем.

— Наверное, их уже убрали, — решаю я.

— Знать бы еще, зачем их вообще ставили, — хмыкает Карина.

— Не знаю, — признаюсь я. — Зачем кому-то собирать на нас компромат?

— Может, и не на нас. Может, мы просто оказались