– Идеи? Но ведь идей не видно! Я имею в виду, их не увидеть глазом, как, например, кровать, лошадь или дом! Они все в голове, а не снаружи!

– Действительно, так все и думают. Но это заблуждение. Идеи существуют в действительности. Вот они, перед тобой, ты как раз их разглядываешь.

“Это еще что за бред? – думает Алиса. – Бородач сам не знает, что говорит. Если он думает, что я вслед за ним сбрендю…”

– И откуда берутся идеи? – спрашивает Алиса, начиная понимать, что, пожалуй, была не права, когда думала, что вопрос элементарный.

– Каждая – отсюда, из Страны Идей. Каждая обитает здесь.

– И как они возникли?

– Они были здесь всегда!

Алиса в растерянности. Сперва усталость, грязь, потеря сознания, ужас от темноты, выход на свет, а теперь еще этот Философ объясняет ей, что идеи вечны и у них есть свой мир… Слишком всего много, слишком сразу. Ей нужна передышка, чтобы в голове все устаканилось. Алисе хочется прилечь, подремать немного.

– Простите… А не найдется ли здесь какой-нибудь кровати?

Философ глядит на Алису с прежней серьезностью, но она замечает улыбку в уголках губ.

– Думаю, ты еще не совсем осознала, где оказалась. Здесь невозможно найти какую-нибудь кровать. Здесь есть лишь одна Кровать, Идея кровати – та форма, что служит образцом для всех кроватей. Но на ней не прилечь, не отдохнуть, потому что она не из дерева, соломы, шерсти или любой другой материи. Это Идея кровати.

– И в чем идея?

– Повторяю: это форма, модель, или, если желаешь, “схема”, по которой изготовляется любая кровать, которую ты называешь “настоящей”.

Уследить за его мыслью непросто.

– А можно подробнее? Деревянные или железные кровати – не “настоящие”?

– Настоящие, но в низшем, второстепенном смысле. Все материальные кровати тленны и отличаются друг от друга: одна больше, другая меньше. А вот Идея кровати, та форма-образец, исходя из которой их делают, неизменна. Все те кровати, на которых спят, – лишь отражение этой высшей действительности. Вот почему Идея кровати более настоящая, чем те, которые ты таковыми считаешь.

Алиса все еще не понимает его объяснения. Оно все переворачивает. Как будто весь мир наизнанку. Она устала, и ей нужно немного отдохнуть. Это, по крайней мере, она знает точно.

– Вы уверены, что на этой Идее кровати никак не прилечь? Мне только передохнуть, на минутку.

– Смотри, вот она, Идея кровати. Сама попробуй – и поймешь…

Свет до того яркий, что Алиса не сразу различает среди всех сияющих перед ней форм Идею кровати.

Тут для всего есть идеи! Идеи абстракций вроде чисел два, три, четыре и так далее, квадрата, круга, треугольника и всех геометрических фигур. Идеи вещей, которыми пользуемся ежедневно, – тарелки, стола, стула, одежды. Идеи достоинств, недостатков, чувств – нежности и злости, уважения и презрения, любви и ненависти. И на самом верху, как солнце, все освещающее своим светом, идея всего лучшего: Блага, Красоты, Справедливости…

У Алисы кружится голова. Ей срочно нужна кровать. Наконец она ее замечает, между столом и стулом. Конечно, это не совсем кровать, потому что она – идея, форма, сама кроватность. В общем, описать сложно. “Как бы сформулировать?” – думает Алиса. Это горизонтальная плоскость в укрытом месте, не слишком твердая, не слишком нагретая или охлажденная, на которой представитель человеческого вида может улечься и заснуть.

Алиса упрямо пытается ухватиться за Идею кровати. Но рукам та не дается. Тогда она пробует запрыгнуть на нее и приземлиться на мягкий матрас, как она это делает у себя в спальне. Без толку… Она не отступает, пробует закинуть ногу, навалиться коленом, бедром, лишь бы немного отдохнуть. Но, как убеждается Алиса, беда в том, что на идею не улечься! Чтобы растянуться как следует, нужна настоящая кровать, а не ее идея!

– Эм… Философ… Ничего не выходит!

– А я что говорил?

– Простите, но где мне тогда найти настоящую кровать?

– Здесь!

– Как это – здесь?

– Еще раз: настоящая кровать – это Идея кровати. А все остальные – лишь ее копии, недолговечные отражения, они менее реальные, менее настоящие, сколько мне повторять?

– Так, значит, “настоящая” кровать – это та единственная, на которую не прилечь? Я, конечно, не ученая, как вы, но мне ближе пускай неказистая, кособокая, продавленная, но кровать, на которой хотя бы можно спать!

Мужчина молчит. Очевидно, ответ Алисы привел его на миг в замешательство. Он подыскивает объяснение, запускает пальцы в кудрявую бородку, чешет нос. И наконец улыбается.

– Твои желания объяснимы! – торжествует он. – Всем нужна кровать, на которую можно лечь, а не та, с которой это невозможно. И все же ты ошибаешься в одной ключевой детали. Потому что Идею кровати ты видишь не глазами, а разумом. А разум не лежит на кроватях!

– Ого… – бормочет Алиса. – А можете повторить помедленнее?

– Что делают твои глаза?

– Видят.

– И что ты ими видишь?

– Все!

– А вот это еще неизвестно. Ты видишь многое, но есть такое, чего глазами не увидеть.

– Например?

– Ты уже видела Два?

– Вы имеете в виду, двойку?

– Нет, не цифру два, а то, что она означает, то есть число Два.

– А есть разница?

– Еще какая! Цифра два – это знак, что-то вроде связанного с идеей изображения. А сама идея – это Два, число, которое ты можешь только помыслить, но не увидеть глазами, как ты видишь тарелки, ботинки или кукол. Потому что этой идеи нет среди вещей. Ее нет в том мире, который ты можешь трогать, слушать, пробовать на вкус, нюхать или разглядывать. Так ты уже где-нибудь встречалась с числом Два?

– Вы имеете в виду, с числом два лично, во плоти, как с кошкой в моем саду?

– Можно сказать и так…

– Нет, разумеется, не встречалась! Я только встречала двух кошек и даже двух…

Вдруг Алиса разрыдалась. Ей вспомнились ее новые друзья, две Мышки. Что теперь с ними? Тот грязевой поток унес их навсегда? А Фея Возражения? Алиса плачет, думая, что они, возможно, в беде, ранены, а то и мертвы.

Философ никак не может понять такой резкой перемены в ее настроении.

– Что же случилось с теми двумя кошками?

– Давняя история. – Алиса вытирает глаза, потому что не до конца доверяет этому незнакомцу.

Она сморкается, вдыхает поглубже и, несмотря на усталость, продолжает разговор, потому что ей нужно найти способ выбраться отсюда и пойти спать. А бородач – единственный собеседник, так что выбора нет.

– Простите, я забыла, о чем вы спрашивали…

– Я спрашивал, встречалась ли ты с